Утром Риордан удивился, как много праздного народа толклось за забором школы на зрительских рядах, а теперь там и вовсе не было ни одного свободного места. Почти у всех подсобных построек Школы ее работники собрались в кучки. Было ощущение, что вся остальная территория и главное здание в этот час просто опустели. Каждая живая душа с нетерпением ждала зрелища. Центральная площадь Овергора гудела сотнями голосов, как встревоженный улей. Чтобы сгущающиеся сумерки не накрыли плац темным покрывалом, по его углам зажгли яркие факелы. Именно по углам, потому что поединок должен был состояться на прямоугольном плацу, а не на круглом, как предполагал Риордан. О причине он догадался сразу: прямоугольный плац максимально приближал действо к реальным боям на Парапете Доблести.
Риордан несколько раз повернулся вполоборота, чтобы снова почувствовать тяжесть доспехов. Стальной горжет на кожаной подкладке начал натирать шею. Это потому, что он постоянно вертел головой. Неудобный каплевидный шлем сдавливал виски. Хорошо, что получилось избавиться от наручей. Для этого пришлось дойти до самого Скиндара, потому что доктор Пайрам отказал ему наотрез.
– Слишком опасно!
Пришлось позвать старшего по учебной подготовке.
– Осмелюсь побеспокоить, господин капрал. Я слышал, что на Парапет Доблести поединщики выходят в кожаных панцирях и только.
– Верно, Риордан. На самом деле допускается легкая защита предплечий и бедер от мелких порезов и ссадин. Другое дело, что ее никто не применяет. От сильного удара она все равно не спасает, а быстрота при этом теряется.
– Значит, и мне тоже должна быть предоставлена такая же возможность, господин капрал. По тем же самым причинам.
Скиндар задумчиво пожевал губу.
– Хорошо, Риордан. Я разрешаю тебе сражаться без наручей. Но бедренные накладки остаются. Хватит с нас смерти мастера Хьогурна, – капрал повернулся к оружейнику, стоявшему у своей тележки. – И еще поставьте ему усиленные наплечники.
После чего Скиндар удалился, чтобы переодеться, потому что он являлся одним из официальных герольдов всех поединков, проходящих на территории Школы. Кроме него эту роль могли исполнить только Мастер меча или сам Биккарт.
На другой стороне периметра уже какое-то время разминался Крушитель. Судя по уверенным движениям, тяжелое снаряжение не доставляло ему никаких проблем. Теперь Риордан наконец-то сумел рассмотреть оружие противника. Это был однолезвийный топор с длинной изогнутой рукоятью, широкой лопастью и остроконечной пяткой. Не настолько длинный, чтобы походить на алебарду, но явно длиннее, чем обычный одноручный топор. Такое оружие требовало замаха, но было способно наносить страшные раны.
Дертин, который уже какое-то время околачивался возле забора, вернулся к Риордану с новостями.
– Я потолковал тут с одним мелким букмекером, Риордан. Еще в полдень на Крушителя принимали ставки четыре к одному. Это потому, что ты достойно выглядел против Танцора. А потом, когда все узнали про твои стальные доспехи, ставки переменились на полтора к одному в его сторону. Такой сейчас расклад.
– Ого, – протянул Хоракт. – Получается, что те, кто успел поставить на Крушителя утром, могут заработать целое состояние. В случае твоего поражения, конечно. И если знать все заранее.
– Знать не обязательно, – отрубил Риордан. – Зачем знать, когда можно устроить?
Вот так. Забота о его здоровье наизнанку выглядит, как забота о собственном кошельке. Похоже, что тут все повязаны, решил Риордан. Даже милейший доктор Пайрам. Деньги. Все решают деньги. Вдруг ему в голову пришла мысль, от которой пересохло во рту. А если Танцор поддался ему специально? Чтобы внушить зрителям миф о таланте нового призывника? Тогда получается, что Крушитель и Кавалер заодно с ними. Или все это только выглядит как заговор? Не такая уж он важная шишка, чтобы вокруг него строилась такая финансовая афера. Или любой повод сорвать банк сгодится?
Чувство бессилия в его мозгу соединилось с отчаянием, а потом произошла вспышка. Внутри его головы будто взорвалась бесноватая молния. Пламя ярости высушило, уничтожило водянистый страх. И исчезло без следа, оставив холодную решимость.
Подошел Тиллиер, который некоторое время оживленно болтал с оружейником.
– Риордан, я кое-что узнал насчет Крушителя, – сообщил он. – У него есть один излюбленный прием. Он наносит горизонтальный удар с левой руки, а если промахивается, то сразу перехватывает рукоять в правую руку и мгновенно рубит в обратную сторону. Те, кто ждут его первого промаха, обычно на это попадаются.
– Это крайонский крест, – вставил Хоракт. – Очень эффективная техника. Не допускает провалов корпуса. Береги левое плечо, Риордан.
– Еще обрати внимание, – продолжал Тиллиер. – У Крушителя к рукояти топора привязан кожаный темляк. Когда он устает, то продевает в него ладонь. Или когда желает покрасоваться вращением. И после он уже не сможет перебрасывать топор в другую руку.
Риордан покосился на оружейника, который с напряженным вниманием следил за их разговором.
– С чего он тебе все выложил? Откуда такая доброта?
