1-14.День первый. Весенней порой, когда одновременно с Солнцем восходит планета Юпитер (чьё имя заимствовано у бога Юпитера, который, обернувшись быком, похитил однажды красавицу Европу), прекрасный юноша (подобно Ганимеду, он был бы достоин служить виночерпием тому же Юпитеру) терпел кораблекрушение, страдая при этом от разлуки с отвергнувшей его возлюбленной.Порой, когда весь мир цветёт на диво,и вор Европы*[55] (чьё обличье лживо,и полумесяцем — таран на лбу,и, словно Солнце, все лучи на шкуре),5 слепящий бог лазури,гнал в луг сафирный звёзды на пастьбу, —тот, кто не хуже пастушонка с Иды,[56]Юпитера* поить бы мог нектаром,тонул, отверженный, свои обиды10 любовные волнам доверив ярым,да так, что жалкий стондостиг и ветра, и воды безбрежнойподобьем лиры нежной,к чьим струнам прикасался Арион*.15-21. Спас юношу обломок снасти, который, подобно дельфину, вынес его на берег.15 Сосна, чей ворог вечный на вершине —неугомонный Нот*,дала скупой оплот —разбитый брус (был сей дельфин не мал)юнцу, чей разум помрачён в пучине:20 он в Ливии солёной[57] путь искал,доверясь древесине.22-28. Прибежищем ему стало подножие скалы, на вершине которой гнездились орлы: птицы, посвящённые Юпитеру.Проглоченный отцом Океанид*,он вскоре был извергнут, жив едва,у самых ног утёса, чья глава —25 травы и пуха тёплого сплетенье;весь в водорослях, в пене,он там укрылся, где укрыл гранитЮпитерову птицу.29-33. Юноша дарит скале, в виде подношения, тот обломок снасти, который вынес его на берег.Песок целуя, малую частицу30 от судна, нёсшую его к земле,являет он скале,которую смягчил,сколь ни тверда, сей благородный пыл.34-41. Юноша сушит на песке одежду.Одежды сняв, измокшие до нитки,35 песку отдав всё то, что им в избыткедал Океан*, усталый пилигримдоверил их Светилу,что языком своимих лижет, жаркую умерив силу,40 в неспешном сладкопитье,сколь ни мала волна в малейшей нити.42-51. Предвечерней порой юноша взбирается по кручам к вершине.Уже небес окраинный простор,вечернюю не одолев дремоту,мешает горы моря с морем гор,45 утратив позолоту,и странник жалкий, облачившись сновав то, что отторг у яростного рёва,во тьме, ступая по колючкам, тщитсяосилить склон, чью кручу даже птица50 не каждая осилит, — так, усталый,в смятенье он одолевает скалы.52-61. С вершины он разглядел вдали едва различимый огонь.Вершину одолев(посредника и неприступный валмеж немотой полей55 и рёвом Океана),ступая всё смелей,он тусклый увидал,манящий из туманамаяк среди дерев:60 на круче в бухте смеркшейся округион смутно очертил причал лачуги.62-83. Он молит лучи о спасении и спешит добраться до жилища прежде, чем непогода погасит эти лучи (какие бы ночные твари, вымышленные молвой, не преградили ему путь).«Лучи, — он рёк, — пусть вы не Диоскуры*,а всё ж от вас, мерцающих, судьбамоя зависит!» — и, дерев страшась,65 чьи могут ревностные шевелюрыпрервать меж ними связьили слепого ветра ворожба,он, словно селянин,кому уступы гор, что гладь равнин,70 как селянин, следяза ярким (пусть и в пелене дождя),за ясным (хоть и в звёздной буре ярой)рубином — за тиарой(коли не лжёт неясная молва)75 рогатой мрачной твари, чья глава —ночного дня Светило-колесница:так юноша проворныйсвой путь в полночной стыни,в глухой чащобе горной80 торит, как на равнине,вперив глаза (хоть морось и клубится)в карбункул — стрелку компаса в ночи,[58]как лес ни злись, а ветер ни ворчи.84-89. Слабый огонь оказался костром.Во мгле собака злая85 к жилью влечёт его, прогнать желая,и то, что в дали соннойедва мерцало призрачным огнём,могучим дубом оказалось в нём —огромной стрекозой испепелённой.90-93. Отрока любезно привечают пастухи у костра, который уподобляется богу огня Вулкану.90 Так он прибрёл туда, едва живой,где козопасы без помпезных фразприветили скитальца, в поздний часВулкан* венчая свой.94-136. Юноша возносит хвалы этому приюту, противопоставляя его надменным дворцам.«Благословен Судьбой95 приют, что неизменно гостю рад,храм Палес*, пышной Флоры* палисад!Не нынешнее тщанье —чертить, кроить, стирать и всё сначала,чтоб выпуклость небес собой являло100 возвышенное зданье,а неказистый дрок, облёкший дуб, —и скромный слажен сруб,где не булат ограда,а поверней, чем свист, ведущий стадо,105 пастуший нрав простой.Благословен Судьбой,приют, что неизменно гостю рад!Не для Алчбы кичливой твой уклад,на восхваленья падкой,110 и не для Твари гадкой,чьей служит пищей аспид из пустыни;[59]не для того, кто в девичьей личинеявляется, таязвериное обличье,115 как Сфинкс*, что славословием отвлёкНарцисса* от ручья;и не для тех, кто на пустые кличибесценный тратит Времени песок:пышнейшая рутина,120 претящая душе простолюдина,что оперся на гнутый посох свой.Благословен Судьбойприют, что неизменно гостю рад!Не вхожа Лесть в твой сад, —125 блазнящая сиренаДворцов Монарших, чей порог смиреннолобзали щепы стольких ураганов —трофеи упоительных обманов.Здесь Чванству лапы Ложь не золотит,130 когда оно, бахвальства не умерив,вращает сферу перьев,[60]и, воск утратив с крыльев, фаворит,не канет с выси солнечной в прибой.[61]Благословен Судьбой135 приют, что неизменно гостю рад!»136-142. Описание мирных обитателей этих мест.Не с хмурых гор, казалось, что родятскорее дикость, нежели приют,был этот мирный люд,спасённого приявший благосклонно140 с тем пылом чистым, как во время оно,где в заросли цветущейбыл дикий жёлудь пищей, ясень кущей.143-162. Описание стола, утвари на нём и нехитрых блюд: молока и козьего мяса.Не белый лён — рядна чистейший платпокрыл сосны квадрат,145 и в дерзкий, но не для резца, самшит,чей и без вычур бесподобен вид,льют молоко, рождённое с Зарёй,которым на челе её затмиликорону белых лилий, —150 струёй, настолько хладной и густой,в чьё даже ложкой не проникнуть лоно, —твореньем старого Алкимедона*.Тот, что супругом был двум сотням козпочти пять лет, чьи зубы не жалели155 гроздей и в ожерельеу Вакха*, а не то что с диких лоз(кто был в любовных тяжбах мил Амуру*,доколе молодой его собратне спас, не столь рогат и бородат,160 лозин священных, смерть принесши туру),копченьем лёг пред ним,багровый каждым мускулом своим.163-175. Мирный сон отрока.На пробке он почил в покое мирамеж тонких шкур, которых нет нежней,165 как принц, между голландских простыней,парчи миланской, пурпура из Тира.И не был измождён в угарном хмеле(Сизифом*, что, достигнув высотыс претяжеленной глыбою тщеты,170 проснувшись, видит, что внизу доселе).Ни воинские горны не гремели,не донимал разбитый барабан,лишь пёс, досужей злостью обуян,сухой листок облаивал с надрывом,175 что с падуба был ветра сдут порывом.176-181.День второй. Пробуждение от сна.Уснул он, а разбужен щебетаньемпернатых бубенцов,вещавших Солнцу о рассвете раннем,оно из пенных выплыло дворцов,180 наметив меж деревпастушьей кущи сочный барельеф.182-211. Отрок, отправившись в путь с одним из селян, любуется открывшимся простором.Простившись, благодарный, на пороге,пришлец покинул кров; с ним рядом тот,кто путника ведёт185 к стоящей близ дороги,глядящей в неоглядные просторынемой скале смиреннойнад бушевавшей некогда аренойсатиров*, населявших эти горы.190 Смущённый гость взор обратил к простору,стопам послушен, что послушны взору,на дереве мастиковом застыв,венчавшем, как балкон, крутой обрыв.Простор, на карте стиснутый, — стократ195 просторен, солнцем спутанный в туманеи тонущий в обманном расстоянье.Восторг, чьи речи — немота, а взгляд —пленён, следит за блещущим потоком,лучистым чадом гор,200 чей сбивчивый, но звучный переборполя терзает (не в ущерб, а с проком);вдоль берегов, цветами окаймлённых,спешит он (словно Амальтеи* рогих изобильно разметал по склонам,205 хрустальным звоном наделив поток),в своё сребро дома вправляет он,себя стенами градов осеняет,объемлет скалы, островки пленяет,из грота горного, где был рождён,210 течёт он к жидкой яшме,[62] в чьей пучинепредел его деяньям и гордыне.212-221. Печаль козопаса при виде руин.«На поле вместо башенных громадтеперь деревья, — молвил козопас,в безудержной печали, —215 созвездия на их зубцах сиялиподобьем жарким праздничных лампад,и не клюкой — мечом тогда я тряс.Сегодня груда голого гранитавьюнками перевита,220 так время льстит останкам и каменьямбезудержным цветеньем».222-232. Мимо проносятся преследующие волка охотники, которые увлекли за собой козопаса.Ему с усладой юноша внимал,когда оружия и псов лавинавдруг пронеслись, чуть не сметая скал,225 за волком, оторвав простолюдинаот дружеской беседы с тем, кто ждалеё конца, — с откоса,который над равниною вознёсся,он вывел на дорогу пилигрима,230 а сам помчал за пролетевшей мимоохотничьей оравой,числа прибавив ей и брани бравой.233-258. Отрок и его спутник встречают прелестных простолюдинок.Скиталец брёл и размышлял о Пане*воинственном и Марсе* козлоногом,235 единослитых в пастухе, чьим слогомон упивался ране,покуда слух не стал ногам преградой,застигнутый усладойпевучих струн, которыми звенела240 горянка, примостившись у стволанад речкой, что волну не уняла,но, шумная дотоле, — онемела.Другая рядом сельская юницастекло живое со стеклом реки245 сводила дивным ковшиком руки,что это посрамит, а с тем сравнится.А там зелёный берег для уборалилеи подарил и розы той,чьи волосы в цветах — как Феб* златой,250 а смена красок — ясная Аврора*.Другая в белых пальцах ранит мернодва чёрных камня, чей согласный стукпрогнал бы сон и мёртвых скал, наверно.Под грубый зычный звук255 другая пляшет дива, —в движениях игрива,но взглядами скромна,чащобу растревожила она.259-266. Описание горянок, спешащих на свадебное торжество.Столь многих дол просторный и стократ260 поток собрал горянок, что, пожалуй,покажется в деревьях мерой малойзелёный хор дриад*:чудесным наводненьемселенье за селеньем265 по склонам гор спускается с верховна свадьбу пастухов.267-283. Юноша, затаившись в дупле дуба, наблюдает за девушками, сравнивая их с вакханками и амазонками.Из дуба, чей провалв ущербе тесном юношу скрывал,он взором пил красу, а слухом лад270 размеренных рулад.Пришлец искал Силена*,вакханками* считая этих дев(иные нимфы* вышли бы, надевколчаны непременно);275 покуда сей поток,весьма резов и звонок,завистник Фермодонта,[63] не привлёкна берег безоружных амазонок,чьи шумные ватаги,280 ликуя, мирные вздымают стяги.Бегут, смеясь, крича(по мненью пилигрима,никто из них не ведал брачных уз);284-334. Описание даров, предназначенных для свадебного пира: это корова с тёлочкой, куры, ягнята, кролики, павлин, куропатки, мёд и оленёнок.а вслед, неся цветов душистый груз285 на лбу, где два лучапробились еле зримо,чарующая тёлочка спешитпод пение цевницза матерью, чей так же лоб увит,290 в кругу юнцов цветущих и юниц.Тот связки нёс, спускаясь между скал,тяжёлых чёрных птиц, чей гребень ал,кому в мужья страж похотливый дан,рассветный нунций Феба[64] с громкой глоткой295 и алою бородкой,чей злата краше пурпурный тюрбан.Тот, взяв за холку, нёспятнистое обильеигривых, нежных лакомок-ягнят,300 что блеяли до слёз,не в силах стричь дразнящие их взглядцветы, что их же головы увили.Ни дол, в горах сокрытый,ни лаз кривой, ведущий в глубь земли,305 не сделались защитой,крольчат пугливых не уберегли —трофей богатый, что на плечи лёг:не груз — уменья ловчего итог.Ты, иноземка-птица310 (заносчива, притом что некрасива),заморских Индий фея,[65] —как складчатый янтарь со лба ни тщитсяукрасить грудь сафирного отлива, —ты пиршество украсишь Гименея*.315 На двух плечах жердинасто птиц являет: клювы из рубина,из алого сафьяна сапожки,как тот, что скорняки,с берберами[66] соперничая смело,320 выделывают в сей глуши умело.Аврорина слеза(коль впрямь нектар сочат её глаза) —то, что до Солнца, облетая долы,унесть успели пчёлы,325 цветы целуя и росы стекло,в ячеи мягким золотом легло,чтоб слитым быть в кувшин,который нёс на свадьбу селянин.С ушами были наравне почти330 скупые разветвленьяна лбу невинном юного оленя,он упирался, совестясь идти:близ свадебного ложаи тень намёка малого негожа.[67]335-349. Описание привала на берегу ручья; сравнение ручья с гитарой.335 Тропу осилив, чей упруг излом(которую с трудомспрямили бравые простолюдинкипо тетиве ухабистой тропинки),с плечами онемевшими (притом340 что молоды, хотя и груз не мал)носильщики устроили привалтам, где усталым был дарован сонпотоком, что умерил шумный гонне от красот ли юных,345 чьи трели приютил у волн своих:слоновой кости ножки их — на струнахзвенящих струй — точёные колкимеж тёмных катышей на дне реки,когда и ветер неусыпный стих.350-355. Юноша покидает дупло дуба; один из молодых селян предаётся утехам с подругой.350 Не дольше медлил дуб изгнать из чреваскитальца молодого,чем тот, кто меньше всех устал, — припастьк тончайшему кармину, коим девабыла облачена — умерить страсть355 среди нежнейших роз её покрова.356-365. Отрок приветствует селян; к нему, спасшемуся после кораблекрушения, обращается печальный старец.Наш пилигрим приветствует селяни, получив тотчасответ и радость удивлённых взоров,в тени камней приют обрящет свой.360 И тут, не пряча увлажнённых глаз,признав в его одеждах Океан,чью влагу не извлёк и Солнца норов,чей след мерцал небесно-голубой, —старик учтивый365 так рёк, увенчанный седою гривой:366-506. Речь старца, скорбящего о потере сына, который погиб в море. Описание связанных с морем открытий.«Какою из тигриц,пред кем Гирканский край[68] клонился ниц,был вскормлен тот впервой,кто первым (то иль это море — нивой)370 вспахал, оратай злой,дол волновой злосчастною сосной,[69]чей лён, подобный Клитии* ревнивой,ведомый ветром, — ткань, а не цветок?Оружья больше враг плавучий влёк375 (как в чешуе — в древесном облаченье)к далёким берегам за морем пенным,чем огненных мученийк фригийским (чудо греческое)[70] стенам.Труд моряков привадил камень тот,[71] —380 который (наподобье мха, что льнётк скале) спешит к молниеносной стали,облёкшей Марса, ластясь что есть силк жемчужине,[72] что ярче всех светилна полуночной сферы покрывале, —385 к звезде, что Полюс наш собой венчает,чья мощь столь велика,что камень сей влечёт издалека,в зените же смещаетот алого балкона390 Авроры дивной до сырого склона,где пепел дня сокрылипотёмки в хладной голубой могиле.Любовнику Звезды[73] свой перелётдоверив, дуб крылатый[74] обогнёт395 любой опасный мыс, скогтит, жесток,любой, сколь ни таится, островок.Вёл Тифий* судно первое несмелои — не одно — вёл Палинур* умело,пусть и по морю, тесному, как пруд,[75]400 чей знаменит пролив,который стерегутстолпы Алкида*, на века застыв.А ныне Алчность (кормщик не отдельныхдерев, а рощ дремучих корабельных)405 отца пучины — Океан смятенный(из чьих монарших водФеб что ни день встаёт,рождённый в них и в них же умирая,воды увидеть не надеясь края)410 седою старит пеной,лишая мир малейшего раденья —алкать свои владенья.Три ели,[76] что трезубец осквернилиНептуна*, первыми свершив насилье,415 никем не совершённое дотоле,коснулись Запада лиловых штор,которыми он застит Солнца взор,волн омрачая синее раздолье.Летучих аспидов[77] презрев обилье420 (для солнца темь, для воздуха отрава),не убоясь карибских дротов острых,её знамёна,[78] чья не меркнет слава,на перешейке[79] диком усмирилисвирепых листригонов в перьях пёстрых;425 сим перешейком Океан разъят,бессильный сочленить (хрустальный гад)главу в короне Севера и хвоств чешуйках Южных звёзд,[80]средь стылых антарктических морей.430 К другому Полюсу другие древаона вела,[81] чтоб из ракушек чреваизвлечь их белоснежных дочерей[82]и столь коварные для алчных глазметаллы, кои взять не мог Мидас*.435 Сей тщетно элемент,[83] объятый страхом,китов сзывал и воинства акульи,замуровавшись в пенные валы,свои пески седым унизив прахомпервопроходцев, коих и орлы,440 жалея, исклевать не посягнули —затем, чтоб этот жалкий прах страшилвторых[84] среди его упрямых вод.Но, Алчность, ты, упрямый мореходглубоких Стикса* струй, в своём дерзанье445 не устрашилась в злобном океанеотверзнутых могил.Мыс, где Эол* в пещерах новых скрылзамкнувши каждую скалой-засовом,Борея*, что страшит стоустым рёвом,450 и Австра*, что вовек не сушит крыл,ты славно обошла, — твоё ветрилосей мыс Надеждой доброй окрестило.А там, звездоблюстителей внушеньяпоправши мореходные законы,455 по нише самой близкой к Солнцу зоны,презрев и штиль и кораблекрушенья,Авроры царство[85] ты облобызала,чей пурпурный залив — жемчужин сад,а для жемчужин этих в недрах спят460 оправы из бесценного металла;и гостьей в сельве аравийской стала,где для чудесной птицы,[86] чей полёт,как радуга крылатая высот,но не кривая, а прямей прямого, —465 костёр взмывает и гнездо готово.Хрустальным Зодиаком стал с тех пордля доблестной сосны, ведущей спорс повозкой солнечной, чей путь короче,сей элемент, который470 четырежды сто раз служил опоройдля свода дня и брачным ложем ночи,открыв тончайшую из серебратекучую скобу,[87] — она связаласей Океан и тот, равно один,475 целующий столпы[88] или карминАврорина ковра.[89]Легла ладья, что путь сей указала,во влажный храм Нептуновых глубин:в бессмертной памяти освящена480 под именем Виктории она.Недвижный островов застывших флотв морях Зари[90] я прославлять не стану, —числом своих не козней, а красоти разностью своей они могли бы485 стать равными сладчайшему дурмануреки Эврот,[91] где, узрив среди водохотниц обнажённых дивный сход(слоновой кости глаже их изгибы,паросский в коих мрамор отражён),490 погибнуть был бы счастлив Актеон*.На горстку островов[92] разъятый лес,скупой податель ароматной специи,чей нелегко достался лёгкий весЕгипту, с устьев Нильских на уста495 перепорхнув к сластолюбивой Греции(не гвоздь, а шпора для большого рта,в Рим припоздав, спасла гвоздика таКатона честь и чистоту Лукреции),[93] —сей лес оставим, друг, в морской глуши,500 отнявшей у меня, с богатством вместе,того, кто светом был моей души,где вьёт гнездо стервятник чёрной вести».На этом смолк со стоном,топя рассказ в рыданье удручённом,505 речистый селянин,чей ветром стал достаток, морем — сын.507-530. Старец приглашает юношу сопроводить селян на свадебное торжество.Его утешили бы гостя речи, —сколь долги в кратком возрасте несчастья,когда бы, кладь свою взвалив на плечи510 с усердьем муравьёв, несущих зёрна,вновь не пустились горцы в путь проворно,числом дорогу застя,а пылью — небо. Осушил старикскупой нектар своих седин почтенных515 и, подняв странника, промолвил: «Сыне,я вожаком отнынестал армии горянок несравненных;и если света ищет твой тупики не гнетёт зарок определённый,520 будь гостем жалостной моей душии с нами к вожделенным поспешиучтивым тополям — к стене зелёнойв углу укромном лесатам, где редеет ясеней завеса.525 Последуй за чарующим отрядом,уважь присутствием своим и взглядомвенчальный здешних пахарей обряд,твои одежды больше говорятпро чин, чем про бесчинство непогоды,530 иль скуден ум, когда в избытке годы».531-561. Юноша принимает приглашение; описание перехода.Отвергнуть благодарный гость не могприязнь пленительного легионаи честь — почтить столь славное событье.Ликуя, мчатся там, где нет аллей535 с рядами стройными осокорей,где шелестящий свежий ветероки густолистое дерев укрытьев извечном споре, — что верней хладит:от зноя веер иль от солнца щит?540 Так в мерном плясе звонкий эскадронс гор поспешающих певуний статныхленивому сопутствует ручью:целуя комли вязов неохватных,хрусталь живой[94] крадёт у юбки он,545 на миг открывшей ладную своюколонну на котурне, что ревнивосияющее сберегает диво, —лишь стоит юбке шевельнуться, скаредручью хрустальные отколы дарит.550 Горянок стройных пенье хоровоемогло бы даже древо вековое(его и ветр свирепыйне сокрушил бы, обративши в щепы)увлечь в свой танец, сколь бы ни был тих555 напев и неприметна поступь их.Пестреют птиц пернатые свирели,что вторят немудрёной сей капелле,а ручеёк, чтоб слышалось ясней,на каждом голыше к усладе слуха560 из белой пены вьёт подобье уха,сколь от истока перебрал камней.562-572. Горцы бахвалятся своими грядущими победами в состязаниях.А горцы похваляются, заранепризы стяжая свадебной порыв прыжках завидных либо в состязанье565 борцов горячих, либо в гонке пыльной;наислабейший, выказав дерзаньевсех одолеть, победные дарысулит жене, та сушит пот обильныйна воспалённом лбу570 супруга свежей розы лепестками,столь жаждет он взять верх над земляками,прыжки осилив, гонку и борьбу.573-641. Последний переход к селению, где состоится свадебное торжество.Просторный тихий дол был как магнитдля троп, числом, сколь у звезды лучей,575 под сенью ольх тенистых и ракит;здесь извлекла Весна,в апрель обута, в май облачена,из камня, что нарциссами увит,обильно искры сыплющий ручей.580 Приют прохладный сейприбежищем был лестнымвсем пастухам окрестным,а пришлым пастухам — концом пути,где свой конец сам путь спешит найти.585 На звук хрустальной кантилены[95] мчитсягурьба горянок, жаждой истомлённых,так, на манок летя, перепелица,тенёт не зрит зелёныхсредь злаков, не начавших колоситься.590 Что ни сучок — поющих листьев хорна тополе, чьи в прозелень седины,но ни Зефир*, ни клёкот соловьиныйничуть не усладили старца с гор, —ему, неблагодарному, претят595 цветы, прохлада, птичьих трелей лад, —ступает он на свежих трав ковёр,нисколь тому не рад,как на палящий Ливии песок,ему в жемчужных змейках мнятся гады600 Понта Эвксинского,[96] чьи гонит ядыот губ своих и ног.Мужи свой путь продолжили одни,не так ли в равноденственные днивоздушною дорогою своей605 нет, не крылатые влекутся шхуны,а стаи парусников-журавлей, —то полнолунны, то ущербнолунны,когда они то сводят, то разводятконцы перёных крыл, точь-в-точь выводят610 при взмахах на незримом пергаминебольшие буквы-клинья.Меж тем горянки, сень дерев избрав,чьи фрески вечно свежи, никнут к лону(чьё полотно не выткать и Сидону615 Турецкому),[97] — к холсту зелёных трав.Едва они приникли к ним челом,как — равная красою и числом —ещё одна весна своё сияньедобавила ручьям — селянок сход620 (родством не дальше с женихом их род,чем их селенья), припася заранедары, спешат на свадебный обряд.Так те и эти славный театр творят,в котором сцен немых нет и в помине;625 на неширокой мирной луговинене снег ли выпал, солнца жар презрев, —снег в красочных покровах,(ему на травах новыхдивится тень дерев)?630 Поняв, что им пути —сколь Солнцу добрестидо рокового Запада, — в тревоге(так ищет к ночи стая шумных птахночлег на вяза кряжистых ветвях,635 чей ствол омыт протокой у дороги,когда Аврора к нашим антиподамуносит розы светлого чела),гурьба снялась, хоть и без крыл была,столь были быстроноги,640 туда, где вышками — перед Заходом —дозорными вились дымки села.642-688. Приход в селение, где путников восхищает фейерверк; они веселятся, пока их не одолевает усталость; наступает вторая ночь.Мужей неторопливый эскадронпроворством спутниц был опережён,вступивших в поселенье прежде них,645 когда свой свет день уступил огнямпарадного вулкана —суть башне храмовой в венце шутих,что в небеса пустые непрестаннометал искусно храм650 подобьем ярких стрел пороховых(а не комет — багровых вестниц лих).Сей отрока пленит огневорот,а старца злит: огня излишне много,его вполне заменит факел Бога,[98]655 не ровен час, шальной огонь с высот,как жаркий Фаэтона* воз, падёт,и под золой предстанет поутруто, что селеньем было ввечеру.Он отрока привёл к Алкида кронам, —660 они вихры зелёные сплеталипри искры сыплющем огне, в зерцалеручья, при каждой вспышке отражённом.Несть ладных юношей меж тополейи дивных дев, — охотно бы Светило665 себя в звезду мизерную вместило,чтоб дивой, самой скромной, восхититься,сейчас, когда тепло его лучейна Ганге дальнем смуглит лебедей.Волынка побуждает в пляс пуститься,670 а цитра петь блазнит,Полярный Зверь[99] покинул свой зенит,могучий пляшет бук,у эха на слуху тишайший звук,оно себя подобьем грома мнит;675 что ни волна в ручье — фонарь стеклянныйсвет — бликов отблеск, а стеклом — вода.Сон на веселье ставит невода,отнюдь не усталь: танец неустанный,как хлыст, селян бодрить не устаёт.680 Огни, чьим языкам потерян счёт,на несколько часов ночь развенчали,с лучами Солнца состязаясь смело,они во тьме кромешной день почалии, опочив, себе ж могилой стали:685 испепелясь, их огненное телонадгробьем затвердело.Однако буйный шум ночная мгла,хотя и ненадолго, уняла;689-704. Возведение искусственных рощиц и аллей.лишь лавр священный стонет,690 железом вострым донят.Лишает пышной густолистой сениольху, чей стройный обнажился стан,безжалостное рвеньеплечистых поселян.695 Степенный осокорь, кого не сдюжитни хриплый Эвр*, ни исступлённый Нот,[100]чей гладкий ствол, хотя и грубый, служитбумагой для пастушьих вензелей,[101]влекут в селенье — с тем, что сам Эрот*700 от всех осокорей держал в секрете.Сии деревья стали на рассветеявленьем новых рощиц и аллей,что, посреди текучих хрусталей,на вертограды городов похожи.705-721.День третий. На рассвете селянин ведёт отрока к месту свадебного празднества.705 На белопенном Солнце будят ложене птичьи трели, коих нет нежней,а два топаза, — ими Гименей,как молотками, в дверь Востока бьёт.Уже златые удила жуёт710 упряжка ослепительная Феба,вступая на сафирный эллипс неба;и селянин повлёкпришельца в многошумный уголок,там юный гость любуется учтиво715 (кому ковры и шёлк отнюдь не в диво)на пышные покровыдерев зелёных в новозданном паркесо стогнами, где к празднеству готовысплошь розами украшенные арки720 и где гнетут садов висячих склоны,не меньше, чем лилеи, — анемоны.722-749. Гостя знакомят с женихом, отцом невесты и с невестой, любуясь которой он с горечью вспоминает отвергшую его деву.Представил горец жениху младомусопутника, и вслед — отцу седомутой дивы, что себя в себе таит,725 потупя взор в молчании смущённом,чьей прелести сравним речистый видс тугим, зелёным, трепетным бутоном,где розы девственной краса теснится,а кромка лепестка730 стыдом пунцовым тронута слегка,которым обинуется юница.Её почёл бы юный гость четойколь не царю — герою в ратном стане,и вспомнил тотчас о надменной той,735 что обрекла страдальца на скитаньеи чуть ли не на гибель в океане.То Солнце, что себя забыть велит,нещадно перья памяти палит,[102]где в пепле червь глухой, что рыл дотоле740 неспешно в чувстве сладостном ходы, —оратай ныне горестной страды, —вседневной сей недоли.И робкий цвет узрев лилейной кожи,чуть озарённый пламенем гвоздики745 на лике поселянки, дивно схожийс подобным цветом на желанном лике, —он будто разумом попрал гадюку,соча из-под ресницдуши смятенной муку,750-766. Появление молодой четы.750 но тут число немалое цевници прочих инструментов немудрящихвзыграло в двух ватагах под напевпрелестных отроков и дивных дев,на торжество венчания спешащих.755 Неисчислимых пахарей томленьеуняло вмиг явлениемладой четы: жених — в расцвете лети прибылей, коих у прочих нет,невеста — всех цветов весенних мера760 и звёзд слепящих сфера.Две шеи стягивает всё тесней,средь роя лучников, чьи метки стрелы,[103]силком единым строгий Гименей,к нему попеременно две капеллы765 взывают — дев, чей нежен кроткий взор,и статных отроков негромкий хор.767-844. Два хора попеременно призывают бога Гименея.Хор первый«Прииди, Гименей, туда, где ждёт,пусть он бескрыл и зряч, жених-Эрот,чьи, ниспадая, пряди осеняют770 пушок, златящий лик,пушок, похожий на Весны цветник,а пряди, как лучи, на лбу сияют.Он в эту сызмала влюблён юницу —Психею* пашни вешней, нимфу — жницу775 Цирцеи* смуглой. Раннею поройдевичества, её зари второй,того, чей пыл не угасает к ней,под сенью брачного венца укрой.Прииди, бог всех свадеб Гименей.Хор второй780 Прииди, Гименей, к той, чей стыдливорумянец знаменует день (Аврора —свет несравненный девственного взора)и чьи два солнца, пылкие на диво,Норвегию могли бы опалить,785 а снег ладоней — Конго побелить.Гвоздик апрельских ранние рубины(что жарко в злато вплетены волос)и яркая (что сводит половины[104]в единство дружное) гирлянда роз —790 в расцвете робком щёк её повинны,которой нет скромней.Прииди к ней, прииди, Гименей.Хор первыйПрииди, Гименей, пусть перья плещут,не грубые, а тех крылых чад,795 что в чаще леса вьются вкруг дриад;из тулов[105] пусть посеребрённых мещутохапки розанов, венцы сирени;другие — верных стражников грозней —от хриплогласой защитят селенье800 вещуньи, чей полёт бедой чреват;а эти, чередуясь, — нежный платна ложе стелют, где, оставшись с ней,пчелой сластолюбивой он прильнётк её устам — испить гиблейский мёд.[106]805 Прииди, о прииди, Гименей.Хор второйПрииди, Гименей, пусть цуги птиц(синь глаз[107] — их перья — в золоте ресниц)примчат Богиню, молодым во благо, —звезду верховного ареопага;[108]810 пусть узам брачным честь она окажет,кои благая ветхость лишь развяжет;Юнона* ныне для красы невинной, —она пусть в луны разные Люциной*её обитель многажды уважит;815 и пусть Ниобу* мир увидит в ней(не смертную, не эту,что сколом мраморным ниспала в Лету*).Прииди, о прииди, Гименей.Хор первыйПрииди, Гименей, и пусть Природа,820 союзница земная Звездосвода,даст молодым потомство крепких рук —быков смирять, пшеничною волнойсуровую топить всю землю вкруг;а юной зеленью повитый луг825 белить отар овечьих сединой,успев траву состарить до заката.Пусть для Минервы* отжимают злато,[109]пусть дуб к лозе наведается в гости —и лоб Геракла* увенчают грозди,830 и потрясает палицей Леней*.Прииди, о прииди, Гименей.Хор второйПрииди, Гименей, пусть дочерейродит для Палес, сколь сынов — Афине*,став матерью, та, что юница ныне.835 Те — овцами, что лилий всех белей,истопчут взлески и речной стремниневолнистую подарят шерсть ягнят;а те — Арахны* спесь остепенят,иное изъявить тканьё готовы,840 не похищение любви, не ковыЗевеса*, дабы обольстить верней,дождём ли золотым,[110] глаза слепящим,лебяжьим ли обличием манящим.[111]Прииди, о прииди, Гименей».845-851. Молодых провожают из храма в их дом.845 Напевов сладкая эпиталамамолодожёнов в милый их приютиз ближнего сопроводила храма.Едва ярмлённые, бычкам они,не изнурённым пахотой, сродни,850 что плуг с делянки на себе влекутв соломенный, манящий их, закут.852-882. Приглашение гостей к трапезе, описание стола, еды и вина.Явились все, и седовласый тесть,чьё благородство щедрости под стать,сколь с дальних гор и ближних дол ни есть855 гостей, всех к трапезе спешит позвать,где, уготованная наперёд,снедь безыскусная столы гнетёт.Вольно ваять скульптуры из салфетокискуснику, кто мнёт их так и этак860 на белой камке фландрских скатертей.А тут столы домашним льном покрыли,где щедрая Церера* для гостейявила яблок сочных изобилье(златые — Аталанте* — удила).865 Приносят яства, коим не милаотрава и не любо чревобесье;не в золоте червонном,не в серебре чернёномсвои хмельные Вакх подносит смеси, —870 в бесхитростном стекле, где нежат глазрубин и бледный брат его — топаз.Спешит к застолью, только лишь с огня,унять желудков рвеньерумяный (воску мягкому родня)875 сырок нежнейший, доброе раденьемолочницы, чья белая рука(хотя сквозят на ней прожилок тени)цвет не утрачивает молока;но ни орех, таящийся дичливо,880 и ни айва, чей морщится наряд,вакхический потоп[112] не усмирят,его лишь вкусная уймёт олива.883-890. Танец девушек.Лишь унесли столы, возникли трелибылой Сиринги*[113] — нынешней свирели,885 и шесть красавиц с гор и шесть равнинных(руно волнистое на юных спинахянтарь хранит от ветра тонкотканный),[114] —четыре терны[115] споровпорхнули в круг поляны890 и ладной дюжиной пустились в пляс,891-943. Одна из девушек произносит здравицу в честь молодых.а Муза, что меж них была (коль скороготов дикарок привечать Парнас),[116]рекла: «Живите в счастьедо склона долгих, не докучных лет,895 а станут докучать — любви обетпусть от любой вас охранит напасти.Да умалится снега белизнаи серебро, начищенное ярко,той пряжею судьбинною, что Парка*900 вам щедро ниспошлёт с веретена.Пусть не жалеет рукФортуна*, охранительница пашен,немалым хлопая прибыткам вашим;как ни ярится плуг,905 как ни востра лопата, —в несхожих днях пусть щедрым будет дарземли — смолоченного горы злата[117]и выжатый нектар.[118]Пусть больше будет (чем на горных склонах910 фиалок и раскидистых дубов)у вас и коз бродячих, и коров,клеймёных без числа и неклеймёных.Пусть пойма больше вам взрастит ягнят,чем луг — травинок, чем роса — мирьяд915 жемчужин жидких явит;пусть, равная речным бурунам белым,шерсть, покоряясь ножницам умелым,овец от груза белого избавит.Пусть много будет грубо сбитых, тесных,920 для пчёл приютов ваших, что в окрестныхполях цветы бесчестят вешним днём;Аравия — мать запахов чудесных,край ароматных смол —да умалится жидким златом пчёл,925 что полнит поры ульев внеуём.В богатстве пусть сопутствует удача,но в меру, — дабы Зависть в озлобленьене наплодила аспидов в селенье,сколь не было их и в долине плача.[119]930 Меж крайностей — обильем и нуждой —потомков пусть научат серединыдержаться предстоящие годины,дабы не стали крайности — бедой:в надменных городах столпов вершины935 лучам Юпитеровым больше рады,чем лучезарца Феба,щадит пастушью хижину гнев неба,леса вокруг палящий без пощады.Лебяжьим пухом убелённых вас,940 оратаев, пускай в покое полязастанет смертный часи на плите оставит ваша долядля долгих лет короткий ваш наказ».944-1076. Невеста с подругами вышли в палисад, где состоялось состязание борцов, прыгунов и бегунов.Последние слова хвалы учтивой945 уняли пляс, и в тишине ревнивойвступила с целой сотнею подругневеста в затканный травою круг,как новый Феникс* (пламенем перённый,рассветным жаром Солнца обагрённый, —950 он в окруженье, сколь их ни парит,звонкоголосых свит,пронизав облака, венчает водыЦаря всех рек,[120] чей брег ветрам в наследьеогромные, но не пустые своды[121]955 оберегает не одно столетье:их, для посмертных варварских трофеев,воздвиг Египет в память Птолемеев).[122]Стволы дерев, уподоблявших лес,раздвинули, образовав навес960 тенистый над ареной, где селяне —борцы, — являя наготу телес,не медля вступят в жаркое ристанье.Едва невеста вышла, как в запаледва мужа, — каждый взором был суров, —965 недюжинными мышцами взыграли,льны белые их чресла прикрывали,а кожу — тёмный власяной покров.Объяв друг друга, выдыхали дым,хотя и не был магмою их пот,970 стал каждый каждому узлом тугим,так тесно к вязу и лоза не льнёт,тот цепкий плющ, а тот прочней стены, —борясь, Землей вскормлённые сыны,пусть не Алкиды, норовят они975 упасть и тут же встать,[123] — на горных кручахтак сосны, сколько буря их ни гни,прямятся на корнях своих могучих.Един их славит приз, а четверымдругим — венец лавровый служит славой,980 сим поединок завершился бравый.Вечерней тенью театр на треть застлало,когда юнец, тщеславьем одержим,померяться в прыжках зовёт удалоамфитеатр толпящихся селян.985 Тому, кто станет первым в состязанье,разложен бурый на траве кафтан,вокруг — надменных дюжина горяншумит (как те завистливые птицы,слетевшие, чтобы клевать зеницы990 Аскалафа*, который перья в страхеершил). Тот, тяжкие подъемля плахи,сноровкою кичится пред иными,другой, играя мышцами тугими,бодрит свой гордый нрав.995 Черту стопой босой поцеловав,задиристый, вознёсся отрок оный, —по воздуху его шагов длинатрём дротам на земле была б равна.Восторг, на мраморе запечатлённый,1000 застывших лиц под дугами бровейсоперников хладит, оледенивих ноги; лишь один, других бравейпастух простой, в ком жив благой порывк триумфу, сколь ни тучен, уязвлённый,1005 плечистый, крепкий, словно дуб морёный,решил, хоть и тяжёл,сразившись с воздухом, покинуть дол,свой вес преодолев, чьё тяготеньесулит Икару* горному паденье,1010 и впрямь на мягкий дёрн он пал, как тот —на воду твёрдую с иных высот.Не тучный, сухопарый, вслед за нимдругой спешит, снедаемый азартом,вполне — и даже более — сравним1015 с голодным леопардом,со скакуном и с крапчатым муфлоном,который скачет по Сардинским склонами, спрыгнув на песок береговой,знак не оставит раздвоённый свой.1020 Успешней толстяка, влекомый славой,почти след первого попрал ногойсей горец сухощавый.Пнув кон, по ветру прошагал другой.Всех, сообразно прыти, наградили.1025 Потом гостей вниманье пробудилиБореи дольных пашен, Австры гор,чей разрешится в быстром беге спор:там, где Церера землю золотит,и там, где серебром Нептун мостит1030 на дне свои чертоги,когда б их лёгкие, как перья, ногихлебов и волн коснулись —там ни колосья бы не шелохнулись,ни пена бы не обмерла в тревоге.1035 Их было дважды десять стройных тел;два вяза, ветви запустив друг в друга —пышнозелёный бегу их предел;к нему, как со струны тугого лука,их рой стремглав слетел —1040 едино двудесять свистящих стрел.Столь быстрые, что даже не пылят(в полёте не тревожит землю птица),неторопкий — резвее лани мчится,за увальнем не поспевает взгляд,1045 не уследив за самым тихим — разомзаходит ум за разум.Бежать им выпало почти треть милидо Геркулесовых дерев[124] (ониедва издалека приметны были),1050 но лёгкие ступнитрёх юных бегунов, других быстрее,путь вровень сократили,чем зорких судей донельзя смутили.Не крепче дочь надменную Пенея*,1055 беглянку, чьей красой был упоён,которую кора от бед спасла,[125] —её не крепче обнял Аполлон*,чем, добежав до вожделенной меты,два грубых крепко оплели ствола1060 тройным узлом атлеты.Будь сам Алкид арбитром меж ветвей,он не решил бы — кто примчал быстрей,пусть был бы даже каждый лист в сто разприметливей, чем зоркий лиса глаз.1065 Покамест всё ещё триумф — ничей,и остывает света колесница,в глубь моря погружаясь, — Гименейжеланье мужа юного стремитсяв объятьях остудить жены прелестной,1070 лучи затеплив голубонебеснойзвезды, которая, сменив свой цвет,рубином смутный возвестит рассвет.Не выяснив, кто лучший из троихв летучей сей баталье,1075 судья вручает всем из чистой сталитри палаша кривых.1077-1091. Молодых провожают в опочивальню.Юнона рада, больше не резвитсяшалун-Амур, а новая цевницакрасивых нимф зовёт и фавнов* страстных1080 молодожёнов проводить прекрасныхв их дом, который красит вереницалучистых звёзд недвижных, а над ним —комет блуждающих трескучий дым.Простясь со всеми, кто почтил венчанье,1085 Венера* (ныне скромная), заранеустлав постель белейшим пухом птах,что мчат её карету[126] в небесах,подводит юных к мягкой сей арене,Амур, божок крылатый, в угожденье1090 Пеннорождённой*, также умягчилпером своим для пылких битв настил.
