Мальчик учился в кордовской иезуитской школе — единственной в городе, где преподавались гуманитарные дисциплины. Её ежегодно посещали шестьсот учащихся. Почти наверняка можно сказать, что там он изучал грамматику, греческий, латынь, познакомился с навыками перевода, комментирования, началами философии, азами музыки и, возможно, с фехтованием. Предположительно именно там он начал упражняться в искусстве стихосложения.
Одно из происшествий чуть не стоило ему жизни, когда, по рассказу современника, «гуляя со сверстниками в Уэрта-дель-Рей, он упал с весьма высокой стены и раскроил себе голову; медики признали его безнадёжным, мальчика препоручили реликвии Святого Альваро и приложили её, после чего страждущий чудесным образом выздоровел, к изумлению людей, кои видели его, и врачей с хирургами, кои его лечили»[14]. (В одной из биографий Гонгоры упомянуты — как следствие этого падения — постоянные головные боли, объясняющие-де затемнённость его стиля.)
Большинство биографов, начиная с современника Гонгоры Хосе де Пельисера, сходятся на том, что для формирования поэта огромное значение имел сам факт его рождения в Кордове — городе глубоких культурных традиций и таких замечательных умов, как Сенека, Лукан и Хуан де Мена.
Кордова была знаменита как город одного из выдающихся монументов мира — великолепной мавританской мечети (её строительство было начато Абдерраманом в 785 или 786 годах и велось сто лет без перерыва). После Реконкисты в пространстве мечети учредился кафедральный собор — этот собор-мечеть, где 12 июля 1561 года был крещён Гонгора, стал местом его погребения 23 мая 1627 года.
Родной город с его дворцами-алькасарами, площадями и патио, узкими кривыми улочками и рекой Гвадалквивир не раз становился темой его стихотворений, как, например, сонета «Король всех рек, стремительный поток...»:
Биограф Гонгоры Мигель де Артигас указывает на два события, получившие большой резонанс в Кордове около 1569 года, а именно — на восстание морисков в Альпухарре, заставившее призвать горожан и направить их в Гранаду, а также на прибытие в Кордову в 1570 году для наблюдения за этими событиями короля Филиппа II. В комиссию чествования короля, среди других знатных людей города, входили отец Луиса и его дядя — дон Франсиско; помимо этого, здесь находился в это время их родственник Франсиско Эрасо, входивший в свиту самого сильного в ту пору европейского монарха. Тот же Мигель де Артигас полагает, что зрелище пышной придворной жизни явилось зачатком будущих долголетних и, в общем-то, тщетных притязаний поэта на дворцовые милости.
Луису было девять лет, и на него должны были также произвести впечатление пограничные романсы, получившие в то время новое распространение среди христиан-идальго. Похожие сюжеты были блистательно разработаны им в ряде романсов, написанных позже, как, например, в романсе «Служил королю в Оране...»:
Дон Франсиско де Гонгора, бенефициарий кафедрального собора в Кордове, получавший (не без содействия упомянутого родственника Эрасо, состоявшего секретарем на службе у короля Филиппа II) церковные доходы в кордовской епархии, отказал доходы от приходов Каньете-де-лас-Торрес, Гуадалмасан и Сантаэлья в пользу старшего племянника Луиса для обеспечения его дальнейшей учёбы, на склонность к которой указывало незаурядное развитие мальчика.
