* Этот эпизод, связанный с любимым Фингаловым псом Браном, является, пожалуй, одним из наиболее трогательных мест в поэме. Помнится, мне попалась одна старая поэма, сочиненная много позже времени Оссиана, где очень удачно введен рассказ такого же рода. Во время одного из вторжений датчан Уллинклунду, почтенный вождь одного из племен на западном берегу Шотландии, был убит в стычке с убегавшим отрядом противника, который высадился неподалеку от его местопребывания. Немногие сопровождавшие его воины были тоже убиты. Молодая жена Уллин-клунду, не зная о его гибели и крайне обеспокоенная долгим его отсутствием, подняла тревогу среди воинов, оставшихся дома, и те отправились искать вождя вдоль побережья. Они не нашли его, и прекрасная вдова была безутешна. Наконец, его отыскали благодаря псу, который несколько дней сидел на скале возле тела хозяина. Сейчас этой поэмы нет в моем распоряжении, иначе ее поэтические достоинства, возможно, побудили бы меня представить читателю ее перевод. Строфа, относящаяся ко псу по имени Du-chos или Черная нога, весьма выразительна.
"Темнобокий Ду-хос! ноги, как ветер! зябко сидеть на скале. Он (пес) видит косулю: уши торчком, и он готов уже прыгнуть. Он смотрит вокруг, но Уллин спит, и он опускает голову. Ветры свистят, Ду-хосу мнится: он слышит Уллина голос. Но видит он: Уллин недвижно лежит на волнистом вереске. Темнобокий Ду-хос, уже не пошлет его голос тебя по вереску!"
Кахмор узрел белогрудого пса, он узрел расколотый щит. Мрак застилает душу его, он вспоминает о бренности жизни. Словно поток прибывают люди и уносятся прочь; их сменяет другое племя. Но, проносясь, иные оставят на бранных полях след своей доблести. О них вспоминает вереск долгие темные годы, виясь, источник лазоревый их прославляет. Да будет таким же вождь Аты, когда он поляжет в землю. Пусть не раз до Кахмора донесется по воздуху голос грядущих времен, когда он будет шагать с ветра на ветер или сокроется в крыльях бури!
Зеленый Эрин собрался вокруг короля, чтобы голос власти его услыхать. Они склоняют веселые лица к неровному пламени дуба. Те, кто страшил их, отброшены. Лубар вьется опять в пределах их воинства.* Кахмор был небесным лучом, озарявшим народ свой во мраке. Он стоял посреди, и они, окружив короля, с восторженным трепетом ему воздавали почести. Только он не выказывал радости: ему не в новость война.
* Чтобы пояснить эту фразу, следует дать читателю представление о местности, где происходили две предшествующие битвы. Между холмами Моры и Лоны лежала равнина Мой-лены, по которой протекала река Лубар. Первая битва, в которой каледонцев возглавлял Гол, сын Морни, происходила на берегах Лубара. Поскольку ни одна сторона не одержала решительной победы, войска после сражения удерживали прежние позиции.
Во второй битве, в которой начальствование перешло к Филлану, ирландцы после гибели Фолдата были оттеснены на холм Лоны, но, когда Кахмор пришел к ним на помощь, они восстановили прежнее положение и затем в свою очередь оттеснили каледонцев, так что _Лубар вился опять в пределах их воинства_.
"Что так печален король? - спросил Малтос - орлиное око. - Разве остались враги на Лубаре? Есть ли хотя бы один среди них, что еще в силах поднять копье? Не был таким миролюбцем отец твой Борбардутул, властитель копий.** Гнев его был огонь негасимый, радость над павшим врагом - велика. Три дня пировал седовласый герой, узнав, что Калмар погиб, Калмар с потоков Лары, пришедший на помощь Уллину. Часто длани его прикасались к стали, которой, как сказывали, был пронзен супостат. Он дланями к ней прикасался, ибо угасли глаза Борбар-дутула. Однако ж король солнцем был для друзей, ветерком, вздымавшим их ветви. Радость он источал в чертогах своих, он любил сынов Болги. Имя его остается в Ате, как благоговейная память о духах, что ужасали видом своим, но разгоняли бури. Пусть же Эрина голоса *** дух короля возвысят, дух того, кто сиял среди мрака войны и повергал могучих. Фонар, с темени серой скалы пролей песнь о былых временах, пролей ее на широко раскинутый Эрин, что окружает владыку".
