** Борбар-дутул, отец Кахмора, приходился братом тому Колк-улле, который, как сказано в начале четвертой книги, восстал против ирландского короля Кормака. Борбар-дутул, видимо, как и весь его род, не признавал за потомками Конара права наследовать ирландский престол. В этом кратком эпизоде содержатся сведения, проливающие некоторый свет на историю того времени. Оказывается, что, когда Сваран высадился в Ирландии, сопротивление ему оказали только гэлы, владевшие Ольстером и северной частью острова. Калмар, сын Маты, о доблестных подвигах и смерти которого рассказывается в третьей книге "Фингала", был единственным вождем племени фирболгов, присоединившимся к гэлам или ирландским каледонцам во время вторжения Сварана. Непристойная радость Борбардутула при вести о смерти Калмара вполне согласуется с духом мщения, господствовавшим повсеместно во всех странах, где утвердилась феодальная система. По-видимому, кто-то принес Борбар-дутулу оружие, которым, как утверждали, был убит Калмар.
*** _Эрина голоса_ - поэтическое наименование ирландских бардов.
"Да ни единая песнь, - Кахмор сказал, - не зазвучит в мою честь, да не воссядет Фонар над Лубаром на скале. Там полегли могучие. Не тревожь отлетающих теней. Удали от меня, удали, о Малтос, песнопевцев Эрина. Я не ликую, когда бессилен мой враг поднять на меня копье. Заутра мы волю дадим нашей мощи. Фингал на холме гулкозвучном не смыкает очей".
Словно волны, гонимые ветром внезапным, Эрин назад отошел, как повелел владыка. Широко разлились по равнине ночной его племена шумливые. Каждый бард уселся с арфой под древом своим. Каждый ударил по струнам и песнь затянул своему вождю.* Сидя пред дубом горящим, Суль-мала по временам касалась арфы, Арфы касалась она и внимала шепоту ветра в своих кудрях. Близко во мраке лежал король Аты под многолетним древом. Луч от костра на него не падал; Кахмор видел деву, оставаясь незрим. Когда он заметил слезы в ее очах, душа его просияла. Но брань тебе предстоит, сын Борбар-дутула.
* Во времена Оссиана не только у королей, но и у каждого мелкого вождя были свои барды, сопровождавшие его на войне, а эти барды в соответствии с силой вождей, их покровителей, имели в своей свите еще и младших бардов. В торжественных случаях, когда они воспевали победы или оплакивали гибель заслуженного и прославленного воина, павшего на войне, все барды объединялись в единый хор. Слова сочинял состоявший при короле верховный бард, который достигал этого высокого положения благодаря превосходству своего поэтического дарования. Поскольку личность барда почиталась священной, а доходы от его должности были велики, это сословие в последующие времена стало весьма многочисленным и наглым. Надо полагать, что после принятия христианства некоторые из них исполняли двойную должность - и бардов, и священников. Поэтому они полупили название Chlere, которое, вероятно, происходило от латинского Clericus [духовное лицо]. Эти Chlere, каково бы ни было происхождение слова, стали в конце концов общественным бедствием, поскольку, пользуясь преимуществами своего священного сана, странствовали большими группами и поселялись по собственному выбору в домах вождей, где оставались, пока другая группа того же рода не прогоняла их оттуда пинками или насмешками. Примеры таких грубых препирательств, возникавших между почтенными певцами-соперниками, сохранены преданием и показывают, насколько барды стали под конец злоупотреблять привилегиями следствием почтения, с каким их соотечественники относились к сословию в целом. Это наглое поведение и побудило вождей сократить число бардов п лишить их привилегий, которых они больше уже не заслуживали. Праздность и склонность к писанию пасквилей полностью искоренили поэтическое вдохновение, отличавшее их предшественников, и это позволяет нам куда меньше сокрушаться по поводу исчезновения самого сословия.
Порой, прерывая бряцание арфы; Суль-мала слушала, спят ли бойцы. Исполнена чувств высоких, втайне она желала в песне излить свою скорбную душу. Поле безмолвствует. Ветры ночные на крыльях умчались. Барды умолкли, и метеоры багровые, духов несущие, вокруг извивались. Небо померкло, тени мертвых слились с облаками. Но не смотрит на них Конмора дочь, склоняясь над гаснущим пламенем. Ты единый заполнил душу ее, колесницевластный вождь Аты. Она запела песнь и заиграла на арфе.
"Клун-гало * пришла, но девы не сыщет. Ах, где же ты, светлый луч? Не повстречалась ли вам, звероловы со мшистых утесов, красавица синеокая? Не раздаются ль ее шаги на Лумоне злачном, возле убежища ланей? О горе! в чертоге лук ее! Ах, где же ты, светлый луч?
* Clun-galo - _белое колено_, жена Конмора, короля Инис-хуны, и мать Сульмалы. Здесь рассказывается, как она тоскует по дочери, после того как та бежала с Кахмором. Эта песня в оригинале очень красива. Выразительные ритмы стиха необычайно согласуются с состоянием духа Суль-малы.
