Поскольку туман, поднимавшийся над озером Лего, вызывал болезни и смерть, барды утверждали, как здесь, например, что в нем пребывали тени покойников в промежутке от момента смерти до исполнения погребальной песни над их могилами, ибо считалось невозможным, чтобы без соблюдения этой церемонии духи мертвых соединялись со своими предками в их воздушных чертогах. При этом дух, ближайшим образом связанный с покойным, был обязан пролить туман Лег" на его могилу. Мы видим здесь, что Конар, сын Тренмора и, согласно Оссиану, первый ирландский король, выполняет эту обязанность по отношению к Филлану, ибо герой был убит, сражаясь за дело династии Конара. Явление тени изображено живописно и торжественно, и оно заставляет отнестись с особым вниманием к последующей речи, краткой и внушающей трепет, что здесь весьма уместно.
Звук из пустыни донесся - это Конара шумный полет на ветрах. Он пролил на Филлана густой туман у лазурных извивов Лубара. Скорбный и сумрачный дух восседал, склоняясь, в клубах серого дыма. Временами ветра порыв относил его прочь, но дивный образ вновь возвращался. Он возвращался, потупив очи, и вились темно-туманные кудри.
Стемнело.* Войско спокойно спало под покровами ночи. Пламя угасло на холме Фингала. Король на щите своем возлежал одиноко. Очи его смежила дремота. Филлана голос раздался. "Спит ли супруг Клато? Почиет ли мирно родитель сраженного? Ужель я забыт под завесой тьмы, одинокий в часы сновидений?"
* Отмечалось уже, что Оссиану доставляет большое удовольствие описывать ночные сцены. В какой-то мере это объясняется меланхолическим расположением его духа, которому нравилось останавливаться на предметах, исполненных сумрачного величия. Даже другим поэтам, не столь возвышенным, как Оссиан, лучше всего удавались описания такого рода. Величаво-сумрачные сцены глубже всего воздействуют на воображение, забавные же и легкие предметы лишь касаются поверхности души и сразу исчезают. Человеческий ум по природе склонен к степенности; легкомыслие и беззаботность могут ему быть приятны, но они слишком часто обличают недостаточную способность суждения и прискорбно мелкую душу. Ночные описания Оссиана стяжали добрую славу у последующих бардов. Один из них выразил свои чувства в двустишии, свидетельствующем более о его поэтическом вкусе, нежели об учтивости по отношению к дамам. Привожу здесь перевод.
"Мне приятнее ночь на Коне, мрачный напев Оссиановой арфы, приятнее мне они, чем белогрудая гостья моих объятий, чем нежнорукая дочь героев в час моего покоя".
Хотя предание сохранило мало достоверных сведений об этом поэте, они однако, позаботилось сообщить нам, что он был очень стар, когда написал это двустишие. Он жил (в каком веке, неясно) на одном из западных островов и носи имя Turloch Ciabh-glas или _Турлох седовласый_.
"Зачем являешься ты посреди моих сновидений? - молвил Фингал внезапно проснувшись. - Мне ли забыть тебя, сын мой, и твой огненный путь на поле сражений? Не так принимает душа короля деянья могучих бойцов. Они для нее не молнии луч, что сверкнет и исчезнет бесследно. Я помню тебя, о Филлан, и мой гнев разгорается".
Король схватил копье смертоносное и ударил им в зычноголосый щит, в свой щит, висевший высоко в ночи, зловещее знаменье брани.* Тени бросились врассыпную, и смутные их очертания уносились на ветре. Трижды донесся с долины извилистой голос смерти. Арфы бардов сами собой на холме зазвенели печально.**
* Барды последующих времен сочинили множество небылиц об этом чудесном щите. Они рассказывают, что Фингал как-то во время похода в Скандинавию повстречал на одном из островов близ Ютландии знаменитого волшебника Луно. Этот Луно почитался Вулканом севера, и он уже изготовил полное вооружение для многих скандинавских героев. Трудность, однако, состояла в том, что каждый, кто хотел, чтобы Луно изготовил ему вооружение, должен был превзойти его в волшебстве. Фингал, несведущий в заклинаниях и чародействе, добился отвагой того, чего не удавалось достичь другим при всем их колдовском искусстве. Когда Луно потребовал, чтобы Фингал показал свое умение, король извлек меч, рассек одеяние волшебника и вынудил его, голого, спасаться бегством. Фингал последовал за ним, но Луно, добежав до моря, с помощью волшебства пошел по волнам. Фингал преследовал его на судне и после десятидневной погони настиг на острове Скай; там он заставил его соорудить горн и выковать этот щит и прославленный меч, поэтически именуемый _сыном Луно_. - Таковы удивительные небылицы, сочиненные новыми шотландскими и ирландскими бардами на основе сказаний Оссиана.
