— Вы упоминаете о ситуации, которая сложилась исключительно временно, Юлань, и только в тех местах, где свирепствуют наводнения или засухи.
— Такая ситуация существует всегда и везде. И вам это известно! — возразила поэтесса.
Судья Ло поспешно хлопнул в ладоши, музыканты завели радостную, живую мелодию, и в зал вплыли две очень молодые девушки-танцовщицы. На одной было длинное струящееся платье из прозрачного белого газа, на другой — лазурно-голубое одеяние. Присев в низких реверансах перед главным столом, они подняли руки над головами и начали медленно поворачиваться, так что низ их длинных рукавов взвихрился вокруг них широкими кругами. Пока одна танцевала, приподнявшись на кончиках пальцев своих крошечных ножек, другая опускалась на одно колено, а потом они быстро сменяли друг друга. Это был известный танец «Две ласточки весной», и, хотя девушки старались изо всех сил, они, казалось, стеснялись своей наготы под тонкими одеяниями. Им явно не хватало раскрепощенности опытных танцовщиц. Гости не обращали на них особого внимания и вели общий разговор, а слуги тем временем выставляли на стол исходящие паром горячие блюда.
Судья Ди незаметно наблюдал за напряженным лицом своей соседки, которая вяло ковырялась в тарелке. Он знал из ее биографии, что ей действительно довелось испытать нищету, и оценил ее искренность. Однако по отношению к их щедрому хозяину чтение подобных стихов было поступком нелюбезным, более того, просто грубым. Судья нагнулся к ней и спросил:
— Вы не находите свое стихотворение несколько жестоким? Я знаю, что, вдобавок ко всей своей галантности, судья Ло еще и очень добросовестный чиновник, который не только тратит свои личные средства на то, чтобы нас развлекать, но и щедро жертвует их благотворительным обществам.
— Да кто захочет благотворительности? — надменно спросила поэтесса.
— Неважно, желанная или нежеланная, она по-прежнему помогает множеству людей, — не согласился с ней судья Ди. Он никак не мог раскусить эту странную женщину.
Музыка прекратилась, и две молодые танцовщицы отвесили поклоны, за которыми последовали вялые аплодисменты. На столах появились очередные блюда, принесли и новое вино. Потом Ло поднялся со своего места и с широкой улыбкой сказал:
— Танец, который вы сейчас видели, был всего лишь скромным вступлением перед главным номером программы! После того, как подадут тушеного карпа, будет короткий перерыв для фейерверка в саду, которым мы сможем полюбоваться с балкона, а потом вы увидите старинный местный танец, насладиться зрелищем которого удается крайне редко. Его исполнит для вас танцовщица по имени Маленькая Феникс в сопровождении двух флейт и барабанчика. Мелодия носит название «Логово черной лисицы».
И он уселся обратно на свое место под приглушенное бормотание удивленных гостей.
— Великолепная мысль, Ло! — прогремел академик. — Наконец-то будет танец, о котором я не слышал прежде.
— Очень интересно, — заметил придворный поэт. — Как уроженец этого уезда, я знаю, что с лисами тут связано множество старых преданий. Впрочем, именно об этом танце я никогда не слышал.
А Могильщик спросил Ло хриплым, каркающим голосом:
— Вы считаете, что правильно будет исполнить магический танец в этом...
Конец его фразы потонул в бодрой мелодии, которую грянул оркестр. Судья Ди хотел возобновить беседу с поэтессой, но та покачала головой.
— Пожалуйста, давайте поговорим позже. Мне нравится эта музыка. Когда-то я под нее танцевала.
И судья переключил свое внимание на удавшегося на славу тушеного карпа в кисло-сладком соусе. Внезапно снаружи донесся свистящий звук, и в небо взмыла шутиха, оставляя за собой хвост разноцветных огней.
— Прошу всех на балкон! — провозгласил судья Ло. И добавил, обращаясь к стоявшему возле ширмы домоправителю: — Погасить везде свечи!
Все поднялись и перешли на балкон. Судья Ди встал рядом с поэтессой у покрытой красным лаком балюстрады, с другой стороны от нее остановился Ло, а чуть поодаль от него стояли советник Као и старый домоправитель. Оглянувшись через плечо, судья заметил краем глаза высокую фигуру академика и предположил, что Чан и Могильщик тоже где-то там, но не видел их, потому что все свечи потушили и пиршественный зал окутала непроницаемая тьма.
Внизу на садовых подмостках крутилось большое колесо цветных огней, из прикрепленных к нему шутих в разные стороны летели сверкающие искры. Колесо все ускорялось и ускорялось, пока внезапно не рассыпалось дождем пестрых звездочек.
— Очень красиво, — заметил за спиной Ди академик.
За колесом последовал букет цветов, который через некоторое время с грохотом взорвался, разлетевшись во все стороны бабочками. Их сменила длинная череда ослепительно ярких символов. Судья хотел завязать разговор с поэтессой, но передумал, увидев, какое у нее бледное, осунувшееся лицо. А она неожиданно повернулась к Ло и проговорила:
— Вы отлично нас развлекаете, судья. Великолепное зрелище!
