Подчеркнуто скромный ответ ее соседа потонул в новой серии громких взрывов. Судья Ди с удовольствием вдохнул поднявшийся из сада едкий пороховой дух, который слегка отрезвил его, захмелевшего от чересчур большого количества слишком поспешно выпитых кубков. В небе возникла картина, изображающая символическую триаду — Счастье, Богатство и Долголетие. Раздался последний взрыв, и в саду воцарилась темнота.
— Большое вам спасибо, Ао, — сказал придворный поэт. Он подошел к балюстраде вместе с академиком и Могильщиком Лу. Пока они восторгались и хвалили Ло, Юлань тихо сказала судье:
— Все-таки эта символическая триада — изрядная глупость. Если ты счастлив, богатство сделает тебя несчастным, а долголетие заставит пережить свое счастье. Давайте вернемся в дом, тут становится свежо, и свечи уже опять зажигают.
Когда гости вернулись на свои места, шесть слуг внесли дымящиеся блюда с пельменями. Однако поэтесса не стала садиться.
— Схожу посмотреть, готова ли Маленькая Феникс к выступлению, — сказала она судье. — Понимаете, она надеется заработать себе репутацию, станцевав перед таким избранным обществом. Готова биться об заклад, она мечтает о приглашении в столицу. — И Юлань вышла в арочный дверной проем за их столом.
— Я предлагаю тост за нашего щедрого хозяина! — воскликнул академик.
Все подняли свои кубки с вином. Судья подцепил пельмень с приправленной имбирем начинкой из рубленой свинины и лука. Он заметил, что Могильщику подали специальное блюдо из обжаренного соевого творога, но тот даже не притронулся к угощению, а сидел, вертя в толстых пальцах кусок цуката и глядя выпученными глазами на дверной проем, в котором исчезла поэтесса. Вдруг судья Ло уронил на стол стукнувшие палочки для еды и с приглушенным восклицанием указал на дверь. Судья Ди развернулся в своем кресле.
В дверном проеме стояла Юлань. С мертвенно бледным лицом она в оцепенении смотрела на свои руки. Они были в крови.
Когда поэтесса пошатнулась, судья Ди, который был к ней ближе всех, вскочил и подхватил ее под руку.
— Вы ранены? — отрывисто спросил он.
Поэтесса посмотрела на него пустыми глазами и, запинаясь, пробормотала:
— Она... она мертва. В гримерной. Зияющая рана... во все горло. Я... у меня все руки...
— Что там она несет? — вскричал академик. — У нее что, ладони порезаны?
— Нет, похоже, это с танцовщицей произошел несчастный случай, — серьезно сказал, обращаясь ко всем, судья Ди. — Сейчас мы пойдем и посмотрим, что с ней.
Он поманил к себе До и вывел поэтессу из помещения. Та тяжело опиралась на его руку. В боковом зале советник Као и домоправитель давали распоряжения служанке. Все они ошеломленно посмотрели на Юлань, а служанка выронила поднос, который с грохотом упал на пол. Когда судья Ло догнал своего коллегу, тот прошептал:
— Танцовщицу убили.
Ло повернулся к советнику.
— Беги к главным воротам и вели никого не выпускать! И прикажи писцу позвать судебного врача! — Обращаясь к домоправителю, он добавил: — Проверь, чтобы немедленно заперли все ворота, и позови хозяйку! — Повернувшись к ошарашенной служанке, он распорядился: — Отведи госпожу Юлань в приемную в конце балкона, устрой ее поудобнее в кресле и оставайся с ней, пока не придет хозяйка.
Судья Ди вытащил из-за кушака служанки салфетку и наскоро вытер руки Юлань. Ран на них не было.
— Как пройти в гримерную? — спросил он коллегу, передавая полуобморочную поэтессу служанке.
— Идем! — быстро ответил Ло и двинулся по узкому боковому коридору слева от пиршественного зала.
Он распахнул дверь в конце коридора и, ахнув, застыл на месте. Бросив быстрый взгляд на темный пролет ведущей вниз лестницы, судья Ди поспешил за ним в узкую продолговатую комнату, где пахло потом и духами. Там никого не было, но свет высокой лампы с белым шелковым абажуром освещал лежащее на спине поперек эбонитовой скамьи полуобнаженное тело Маленькой Феникс.
На ней была только полупрозрачная нижняя рубашка, белые мускулистые ноги свисали до самого пола. Раскинув по сторонам тонкие голые руки, она уставилась в потолок неподвижными глазами. Из глубокой раны с левой стороны шеи текла густая кровь, которая медленно расползалась лужей по камышовой обивке скамьи. На худых плечах танцовщицы отпечатались кровавые следы чьих-то пальцев. Ее сильно загримированное, похожее на маску лицо с длинным носом и изломанным ртом с мелкими острыми зубками напомнило судье Ди лисью морду.
Судья Ло коснулся ее тела под одной из маленьких грудей.
— Должно быть, это случилось всего несколько минут назад, — пробормотал он, выпрямляясь. — А вот и орудие убийства! — И он указал на измазанные в крови ножницы, которые валялись на полу неподалеку.
Ло нагнулся к ним, а судья Ди окинул быстрым взглядом женскую одежду, аккуратно сложенную на кресле напротив простого туалетного столика. На высокой стойке в углу висело просторное платье зеленого шелка с широкими рукавами, красный кушак и два длинных прозрачных шелковых шарфа. Повернувшись к своему коллеге, он сказал:
— Ее убили, когда она собиралась надеть костюм для выступления.
