— Ты видел это платье и шпильки, Ди? Она взяла их на время у моей Первой жены! Кстати, наша поэтическая встреча не затянулась. Академик и Чан оказались не расположены откровенно высказывать свое мнение относительно моих стихов. А Могильщик даже не попытался скрыть скуку. Неприятный тип! Но должен сказать, что Юлань сделала несколько очень уместных замечаний. У нее, голубушки, хорошее чувство языка. — Он подкрутил кончики своих усиков так, чтобы они смотрели кверху. — Теперь о том, где были мои гости во время суда над генералом Мо. Выяснить это оказалось совсем несложно. Стоило мне упомянуть это дело, как академик прочел о нем целую лекцию. Оказывается, цензор призвал тогда его к себе, чтобы посоветоваться относительно ситуации в уезде. Что до Чана Ланьпо, то он тоже был здесь, вел переговоры с недовольными крестьянами-арендаторами. Его семья, знаешь ли, владеет чуть ли не половиной здешних пахотных земель. Чан присутствовал на заседаниях суда, чтобы иметь возможность понаблюдать за противоречивыми человеческими страстями. Во всяком случае, он так сказал. Могильщик Лу жил здесь в старинном храме, проводил беседы о каком-то буддийском тексте. А вот были ли они в Озерном уезде, когда арестовали поэтессу, я не спросил. Куда ты пристроил девчонку из святилища Черной Лисицы, Ди?
— Она умерла, Ло. От бешенства. Наверно, подцепила от какой-то лисы. Понимаешь, она всегда их любила, даже позволяла им лизать себе лицо. И вот...
— Святые Небеса, Ди, это плохо!
— Очень плохо. Теперь у нас нет никого, кто... — Он прервался, услышав громкий звук гонгов.
Паланкины миновали жилую часть резиденции и прибыли к главным воротам комплекса на территории суда. Во главе процессии шли двенадцать стражников, четверо из них били в медные гонги. Некоторые несли длинные шесты с красными лакированными табличками. Золотые иероглифы, красовавшиеся на одних табличках, означали «Суд Цзиньхуа», другие гласили — «Дай дорогу». У остальных стражников были фонари с теми же надписями: их зажгут во время ночного возвращения в город.
Тяжелые, обитые железом главные ворота распахнулись, и процессия вышла на улицу: впереди стражники, потом три паланкина, каждый — с двадцатью солдатами по бокам. Еще десять вооруженных до зубов солдат замыкали колонну. Толпа в праздничных одеждах поспешно расступилась, вновь и вновь раздавались крики: «Да здравствует наш судья!» Судья Ди с удовлетворением отметил это очередное свидетельство популярности его коллеги в народе. После того, как они покинули торговую улицу и стало тише, он проговорил:
— Я рассчитывал, что Шафран опознает преступника. Ее смерть — ужасный удар, Ло, ведь никаких доказательств у меня нет. Впрочем, я могу доказать, что злоумышленник — кто-то из твоих троих гостей. Один из них должен быть отцом Шафран, тем самым человеком, который убил ее брата по матери, студента Суна. Я уже говорил тебе об этом после визита к тетке Шафран, а теперь могу добавить, что тот же самый человек убил танцовщицу Маленькую Феникс.
— Милостивые Небеса! — воскликнул наместник Ло. — Это значит, я...
Судья Ди поднял руку.
— К несчастью, мое открытие ничем тебе не поможет, пока мы не выясним, кто из них это совершил. Позволь мне подвести итог и обрисовать ситуацию. Отправной точкой будет вчерашнее убийство танцовщицы Маленькой Феникс, потом я, принимая во внимание восемнадцатилетней давности суд над генералом Мо, перейду к убийству студента, которое произошло за день до этого. И наконец, мы вместе рассмотрим убийство служанки в монастыре Белой Цапли. Таким образом, мы сможем придерживаться в этих делах строгой хронологии.
Итак, начнем с убийства танцовщицы. Тут очень важен момент, когда Маленькая Феникс увидела на пустыре отца Шафран, который возвращался от дочери. Тогда эта встреча ничего не значила для танцовщицы, потому что она никогда прежде не сталкивалась с этим человеком. Вчера во второй половине дня Маленькая Феникс пожелала взглянуть на твой пиршественный зал, где ей предстояло выступать вечером, и Юлань, которая была ею увлечена, взяла ее с собой в твою резиденцию. Девушка сообщила Юлани, что будет исполнять танец «Феникс среди пурпурных облаков», который считался ее коронным номером. Потом она встретила твоих гостей. Это была короткая встреча, До, но после этого танцовщица вдруг решила внести в программу изменения. Оставила идею насчет «Пурпурных облаков», хотя хорошо знала этот танец, который всегда отлично принимали зрители, и остановилась на «Логове черной лисицы». Она никогда прежде не исполняла этот номер на публике, и у нее даже не было для него приличных нот.
— Во имя Неба! — вскрикнул Ло. — Так значит, девка узнала человека, которого встретила на пустыре!
