— Вообще говоря, это я. — Судья вкратце рассказал коллеге о своем визите к торговцу Хвану и подвел итог: — Это достойная чета, и у них нет детей. Я подумывал предложить тебе поселить у них Шафран, когда она окончательно поправится. А сейчас мне нужно забрать ее с пустыря, и для этого мне понадобится твой советник. — Вытащив из рукава два анонимных послания, он передал их Ло. — Вот копии анонимных доносов. Ты ведь знаток тончайших нюансов литературных стилей. Пожалуйста, вникни в них хорошенько и оцени, какова вероятность, что их написал один и тот же образованный человек. Скорее убирай их в рукав! Идет твой советник!
Когда советник отвесил положенный поклон, судья Ло сказал ему:
— Я хочу, чтобы вы сопровождали моего коллегу в святилище Черной Лисицы у южных ворот, Као. Я решил, что пустырь, на котором оно стоит, нужно облагородить, и первым шагом на пути к этому будет выселение из святилища полоумной, которая вообразила себя его хранительницей.
— Мы отправимся туда вместе в казенном паланкине, господин Као, — добавил судья Ди. — Домашний лекарь и сиделка последуют за нами в закрытом паланкине, потому что я слышал, будто эта молодая женщина серьезно больна.
Советник поклонился.
— Я сейчас же все организую. — И обратился к судье Ло: — Ваша честь, академик прислал слугу с запиской, что готов принять гостей.
— Святые Небеса, мои стихи! — воскликнул Ло.
Судья Ди помог ему собрать и разложить по порядку громоздящиеся на столе бумаги и проводил коллегу до второго двора. Потом он в одиночестве направился к выходу из судебной управы.
Советник Као ждал его у ворот, рядом стоял наготове большой служебный паланкин.
— Лекарь и сиделка вон в тех закрытых носилках, ваша честь, — оповестил он судью. Пока их выносили на улицу через монументальные арочные ворота, Као продолжил: — Из этого пустыря можно сделать общественный парк, ваша честь. Никуда не годится, что прямо внутри городских стен у нас есть место, где может собираться всякое отребье. Вы согласны, ваша честь?
— Согласен.
— Надеюсь, вы нашли утром в архиве то, что искали, ваша честь.
— Нашел.
Заметив, что у судьи нет настроения для досужих разговоров, советник Као замолчал. Однако, когда они выехали на Храмовую улицу, заговорил снова:
— Вчера утром, ваша честь, я посетил Могильщика Лу в храме в конце этой улицы. Оказалось совсем непросто убедить этого господина принять приглашение его чести. Он согласился, лишь когда я упомянул, что вы тоже будете присутствовать на званом ужине его чести судьи.
Судья Ди выпрямился.
— А он не объяснил почему?
— Он сказал, ваша честь, что у вас репутация блестящего следователя по уголовным делам. И еще говорил что-то об интересном опыте и о лисах, если я правильно запомнил.
— Понятно. У вас есть какие-то соображения, что он при этом имел в виду?
— Никаких, ваша честь. Могильщик — очень странный человек. Кажется, ему важно было убедить меня, что он прибыл сюда лишь накануне вечером, но... О Небеса, почему мы остановились? — Као выглянул из паланкина.
Старшина носильщиков подошел к окну и доложил советнику:
— Господин, дорогу загородила толпа. Подождите совсем чуть-чуть, я прикажу нас пропустить.
Судья Ди услышал гул голосов возбужденной толпы. Паланкин немного продвинулся вперед и снова остановился. У окна возник десятник стражи. Коротко отсалютовав, он сказал Као:
— Простите, господин, но вам лучше бы туда не ездить. Ведьма из разрушенного святилища подхватила водобоязнь. Она...
Судья быстро сдвинул в сторону дверной экран и вышел из паланкина. Улицу перегородили шесть стражников с выставленными вперед копьями, не давая пройти кучке любопытных.
За их спинами у обочины лежала Шафран, ее маленькая фигурка казалась жалкой в изодранном грязном халате. Двое солдат прижимали ее шею к земле вилами добрых десять чи длиной. Чуть подальше посреди пустой дороги другие стражники разводили костер.
— Лучше не подходить близко, ваша честь, — предупредил десятник судью Ди. — Мы собираемся сжечь тело для верности. Толком непонятно, как передается эта болезнь.
Подошел советник Као.
— В чем дело, десятник? — спросил он. — Эта женщина мертва?
— Да, господин. Полчаса назад мои люди, которые караулили вон в том уличном киоске, услышали из-за кустов дикие крики и странные звуки вроде лая. Они подумали, что на кого-то напал бешеный пес, бросились в караулку и вернулась с вилами. Я как раз собирался пройти через вон те старые ворота на пустырь, когда эта ведьма выскочила на улицу. Она вопила что только есть мочи, ее лицо страшно перекосилось, а изо рта шла пена. Ведьма бросилась на нас, но один из моих людей сумел вилами прижать ее за шею к земле. Она ухватилась за вилы и стала так метаться, что понадобился еще один человек, чтобы удержать ее на месте. В конце концов ее руки ослабли, упали, и она умерла.
Десятник сдвинул на макушку железный шлем и вытер вспотевший лоб.
