Радушный хозяин присоединился к Ваэлю только после того, как полностью накрыл стол. Заметно что он предпочитал резкие и яркие вкусы, при этом простота самих блюд обладала непередаваемым радушием и как внешнем видом, так и ароматом обещала прежде всего насыщенность. Тепло и запах только что приготовленной еды на пару с белоснежной пивной пенкой разрушали любые сомнения по поводу того не зря ли был затеян визит в «Осень».
— Ну рассказывай, как ты разделался с теми скотинами на большаке и сколько их было? – после первого глотка хмельного напитка усы Остига покрылись пеной.
— По одному. Я не думаю, что тебе подобные вещи интересны в деталях?
— Да я ж не девка какая, могу и послушать. А хотя, — он обернулся через плечо взглянув на дочь. – лучше не при девочках. Ты же им ничего не взболтнул по этому поводу?
— Нет.
— Это хорошо, а то ведь они меня потом не отпустят никуда. После того как их мать... – после недолгого горького молчания, Остиг сделал два глубоких глотка. – А ты же еще старшенькую и не видел то. Красавица ох, только и успеваю женихам морды бить! Это Илена вся в меня, а Леннета в мать пошла.
— Довелось уже и ее видеть, как только приехал. Действительно хороша, только я вот думал, что она младшая.
— Хороша, то хороша, но смотри мне Ваэль! Руки к ней лучше не тяни со всяким срамом в голове! А не то – ух! – он строго сжал кулак при этом умудрившись сохранить добродушие в глазах.
— Я тебя понял Остиг, можешь не беспокоиться. Вижу, ты сильно переживаешь за своих дочерей.
— Они и «Осень» это все что у меня есть. Из-за них я способен на то, что никогда бы не стал делать сам. Они это мой повод не напиваться, как только я просыпаюсь по утрам. Предлагаю, кстати, за это выпить!
Они ударились бокалами, да так что пиво у обоих выплёскивалось через край, точь-в-точь, как и радушие веселого хозяина таверны «Осень». От этого у Ваэля на душе заскребло, то самое неприятное чувство неизвестности, которое беспокоило его еще несколько мгновений назад. В этот раз у него хотя-бы была возможность всё прояснить чем он и воспользовался:
— Слушай Остиг, а в чем здесь дело…я тебя обманул, а ты все равно ко мне хорошо относишься. Особенно учитывая мою профессию.
— Чувство у меня такое есть что верить тебе можно, но не только это конечно же. Помнишь, когда ты на большаке тех скотин покромсал я сказал, что страшновато мне? Так не их боялся же, а тебя. Думал, что сейчас и меня так же легко — чик и всё. Но ты тогда беспокоился только как меня спасти, отчего мне весь уклад твоей головы понятен стал. Ты не какой-то безмозглый мясник, у тебя есть чувство справедливости, и это ах как важно.
На стол тем временем поставили глиняный кувшин – верный знак того, что Ваэль останется здесь как меньшее до вечера, а возможно и до завтра
[1] Старшие расы: люди, эльфы и орки. Младшие: мепферы и дархши.
Кай’Лер царапал камнем очередную черточку на стволе одинокой яблони, в честь барышни с бродячего театра. Он уже на пол пути что бы сделать полный круг, тогда можно будет и посчитать как велик успех.
— Ты Котяра?
Кай’Лер от неожиданности вскрикнул детским голосом и выронил из рук камень. Перед ним стояла конопатая девчонка, в слишком больших сандалиях.
— Как я выдал будто испугался, а? — выдавил Кай’Лер поправляя воротник слегка трясущимися руками. — А ты кем будешь?
— Норфа, — девчонка протянула руку для рукопожатия. Кай’Лер на жест ответил. — Я вчера у тебя украла, но Лумик мне рассказал, что это для маленькой девочки, — в её руках лежала знакомая кукла.
— А я в каком месте похож на маленькую девочку?
— Кричишь так же.
— Ой всё, — Кай’Лер недовольно выхватил куклу. — С каких дурных мыслей ты вообще взяла, что она мне нужна?
— Она нужна не тебе, а девочке, которая ждёт отца. И ты обязан её вернуть.
— Вот ты смотришь так, будто во мне ни щепотки совести, а оно не так. Я пытался вернуть цацку, но как оказалось хозяин уже всё.
— Плевать! Верни игрушку ребенку! Пусть запомнит отца хорошим человеком.
— Ты права, шикарное воспоминание о папке который подарил игрушку и свалил абы куда.
— Я знаю о чём говорю! — Норфа сердито сжала кулаки, но её грозности мешал блеск одинокой слезинки у левой щеки.
Кай’Лер свел с лица свою дежурную улыбку и заговорил без привычной для себя бравады:
— Я тоже рос без родителей, мне знакомо то, что ты чувствуешь. Ты совсем сама?
— У меня остался брат, - ответила Норфа шмыгая носом, — мы помогаем друг другу и вместе не пропадём.
— Я знаю компанию, которая сможет тебе помочь…
— Шайка Бродяги? Мой брат там.
— Таракан?
— Да. Ему нужна мужская компания пока он растёт, а я справлюсь сама.
— Дрянная это идея, Норфа. Вместе хоть и абы как да проще будет.
— Я справлюсь сама! А ты отнеси игрушку ребенку!
— Пойдешь в банду, понесу.
— Не командуй мне! Я сказала, что справлюсь сама, значит справлюсь сама! А ты должен! Не мне так хоть себе! Если ты и вправду сирота, — на последних словах голос Норфы срывался на плач и вероятно из-за этого он развернулась и убежала прочь.
