Введение безрифменного стиха воспринималось как освобождение поэзии от чуждых, несвойственных ей форм, как возвращение ее к народным, национальным истокам. Карамзин к богатырской сказке «Илья Муромец», написанной безрифменным четырехстопным хореем с дактилической клаузулой, сделал следующее примечание: «Почти все наши старинные песни сочинены такими стихами». Сам стих, предложенный Карамзиным, получил в поэтической практике того времени название «русского стиха». Этим стихом была написана А. Радищевым поэма «Бова», сюжет которой восходит к известной сказке о Бове-королевиче.
В поэзии Вольного общества употребление безрифменного стиха было строго мотивировано. Прежде всего он использовался там, где имела место сознательная ориентация автора на «народность» содержания или формы художественного произведения. Таково стихотворение Востокова «Российские реки», где безрифменный стих соответствовал народному характеру самой поэтической речи. Произведения Н. Ф. Остолопова «Бедная Дуня», «Не бушуйте, ветры буйные...», «Солнце красное! оставь ты небеса...» — имитируют не только народный язык, но и жанр фольклорной песни. «Русским стихом» написана «древняя повесть» Востокова «Певислад и Зора». Здесь автор идет по стопам Карамзина и А. Радищева, а выбор стиха определяется «историческим», национальным сюжетом поэмы. Безрифменным стихом пишутся также те произведения, которые являются переводом или имитацией древнегреческих стихотворений, Это было специально оговорено Востоковым. «Древние греки, — писал он, — не употребляли в стихах сей игры созвучностей потому, вероятно, что не имели в оной нужды, услаждаясь и без того... богатою мерой своих стоп». Сюда же относились так называемые «анакреонтические» оды, еще со времен Кантемира писавшиеся белым стихом.
В 30-е годы мысли Востокова о безрифменном стихе сочувственно вспомнит А. С. Пушкин. «Думаю, — писал он, — что со временем мы обратимся к белому стиху... Много говорили о настоящем русском стихе. А. X. Востоков определил его с большою ученостию и сметливостию. Вероятно, будущий наш эпический поэт изберет его и сделает народным».
Правда, предсказание Пушкина подтвердилось не полностью, а лишь частично. Русские поэты XIX и даже XX века не отказались от рифмы. Однако в результате теоретических работ и творческих опытов начала XIX века, в которых приняли участие и поэты Вольного общества, белый стих заметно расширил свои владения и приобрел в русской поэзии права гражданства наравне с рифмованным.
Второй путь исканий имел место в области ритмики и выражался прежде всего в резко отрицательном отношении к каноническим стихотворным размерам классицистической поэзии — к четырехстопному ямбу и александрийскому стиху. Первый из них был закреплен за одой, второй — за эпической поэмой и трагедией.
Поэты конца XVIII — начала XIX века не отказались от четырехстопных и шестистопных ямбов, но вместе с тем стремятся к расширению ритмических возможностей русского стиха за счет увеличения в нем роли трехсложных стоп. Карамзин в одном из писем советовал Дмитриеву: «Если же ты... вздумаешь воспеть великие подвиги свои и всего воинства нашего, то, пожалуй, пой дактилями и хореями, греческими гекзаметрами, а не ямбическими стихами, которые для героических поэм неудобны и весьма утомительны».
Остолопов посвящает гекзаметру пространную статью, в которой раскрывает разнообразные художественные возможности этого старинного размера. Востоков полагал, что Ломоносов напрасно «не избрал для «Петриды» своей (поэмы «Петр Великий») вместо единообразного александрийского свободнейший какой-нибудь размер, например, анапесто-ямбический или дактилохореический».
Сам Востоков пишет трехстопным анапестом «Оду достойным». Борн в «Оде к истине» соединяет стихи, написанные дактилическими стопами, со стихами, состоящими из амфибрахиев. Каменев в поэме «Громвал» два первых стиха каждого четверостишия пишет дактилями, а два последних — анапестами.
Кроме античных размеров Востоков пользуется народной песенной ритмикой, в которой стопы отсутствуют, а ритм поддерживается одинаковым числом ударений в каждом стихе. По этому принципу написаны стихотворения «Полинька», «Российские реки», а также переводы сербских песен, предвосхищающие работу Пушкина над «Песнями западных славян».
Увлечение древнегреческой поэзией приводит некоторых из поэтов-радищевцев к попыткам перенести на русскую почву античные строфы с сохранением присущего им ритмического рисунка. Для того чтобы облегчить читателям скандирование такого рода поэтических новинок, поэты предваряли текст стихотворений графическим изображением их ритма. Так были напечатаны произведения Востокова «К Борею в майе», «К А. Г. Волкову» и некоторые другие. К последнему из названных стихотворений Востоков сделал следующее примечание: «Стихи, называемые асклепиадейскими по имени изобретателя их, хориямбическими по сложению стоп».
