– Сколько пижам ты забрала вчера у Семеновой?
– Да я и не помню – двадцать, или тридцать…
– А может сорок? – ехидно поинтересовалась я.
– Может и сорок!
– Доставай со склада пачку ее изделий и считай заново!
Через полчаса Маша опять появилась в моем кабинете:
– А ведь правда, сорок! – весело улыбаясь, провозгласила она.
Тут-то терпение мое и лопнуло! Я не стала в сотый раз объяснять, как этой Семеновой нужны те тридцать рублей, которые мы ей не доплатим потому, что Маша неправильно посчитала отшитый товар. Что не от хорошей жизни взялась Семенова за шитье наших пижамок, а ее детки хотят кушать каждый день – да мало ли аргументов есть в такой ситуации!
– Пиши заявление по собственному желанию! – категорически потребовала я.
– Да ладно, – даже не поняла сразу Машка, – чего ты взбеленилась? Никакого заявления я писать не буду, добавим мы Семеновой эти пижамки!
Моя Иринка сидела за столом напротив, уткнувшись в какие-то бумаги и ей было не по себе – я это хорошо видела, но надо было что-то решать.
– Тебе известно – нас трое учредителей. Сейчас напишем протокол общего собрания и проголосуем за твое исключение. Как думаешь, сколько голосов будет «за»?
Потом мы долго оформляли документы, Машка напоследок выцыганила у меня трехстворчатый платьевой шкаф и бытовую швейную машинку, получила расчет и даже небольшую премию. А что? Многие хозяева фирм тогда откупались от нерадивых работников, лишь бы те убрались по добру по здорову.
…Но вернемся назад. Наконец нашу фирму зарегистрировали, утвердили устав и печать, разрешили открыть расчетный счет в банке. Забегая вперед, скажу – «Ника», открытая в 1990-м году кормила меня и детей около двадцати лет.
Мы искали свои «ниши» с завидным упорством. Переучивали бухгалтеров старой закалки – теперь надо делать то, что раньше было нельзя, пусть обходными путями через другие фирмы. А при появлении нового налога ломать головы, как бы от него уклониться. Даже ходила такая байка: русский человек размышляет над новым законом ровно три дня – на четвертый придумает, как его обойти – будь это введенный в девяностых НДС, или налог на имущество – то есть на столы, стулья и все остальное, приобретенное на мои собственные деньги! А ведь в Германии таковой отменили, как несоответствующий конституции.
Порой с трудом находили общий язык с банками. Например, моя банкирша никак не хотела принять: деньги на счету мои, и я могу распоряжаться ими как хочу. То есть средства были, но их как бы и не было вовсе. В очередной раз, отказываясь выдать «наличку», необходимую для закупки ткани, она так и сказала, злорадно глядя мне в глаза:
– Вас, частных предпринимателей, душила, душу и душить буду!
В ее кабинете слезы я сдержала, но…
…Жизнь в трудный момент нередко посылала мне нужного человека.
В начале самостоятельной деятельности был тот самый директор Дома молодежи – Василий Степанович, а для меня просто Василий, знакомый с комсомольских лет. Ведь именно по его просьбе ребята из «Глории» взяли меня, тогда еще совсем неискушенную, под свое крыло.
Потом другой «соратник» Геннадий Тарасов оказался новоиспеченным банкиром со всеми вытекающими – об этом немного позже.
С приятельницей Маргаритой встретились посередине городской аллеи, когда дела мои шли неважнецки. Та работала в довольно солидной фирме «Октан», и с видимым удовольствием позвала к себе. Передав «Нику» дочери, я тут же подалась к ним.
Один из учредителей «Октана», Федор, худощавый энергичный мужчина лет сорока, в свое время отсидел семь лет в лагерях по 88 статье УК СССР «за нарушение валютных операций», то есть за торговлю долларами, если кому не ясно. В морозы и холода валил лес на далеком севере, а на следующий день после того, как вышел на свободу, статью эту в нашей стране отменили. Нет слов, чтобы передать ту горечь, с которой он поведал свою историю!
Второй, лысоватый и представительный Семен, был обаятельным кандидатом экономических наук, и я со своими бесконечными «гениальными» идеями пришлась им ко двору.
Мы тут же принялись изготавливать шампунь с красивым названием «Ариэль» – в пустующих тогда цехах городской фармацевтической фабрики. Я придумывала дизайн этикетки, искала красивые пузырьки, а потом и рынки сбыта. Вскоре этим «Ариэлем» был наводнен весь город, но тут на прилавках стал появляться шампунь импортный и наш перестал пользоваться спросом. Вот где мы порадовались, что не вложились в создание своего производства – теперь просто расторгли договор с аптекарями и все!
Кроме того несколько собственных киосков бойко торговали в людных местах, принося Октану неплохую ежедневную денежку. Внимательно присмотревшись к их работе, подумала: «Моментальная выручка – это как раз для меня, надо бы приобрести такой киоск».
