Еще мы «крышевали» районную «толкучку», пытаясь навести порядок в этой постоянной неразберихе, «гоняли» из Москвы фуры с только что появившейся колой и спиртом «Рояль» – все это расходилось моментально, принося весомую прибыль. Получали вагоны с мебелью из Ростова и приглашали столичных «звезд» для концертов в наш Дворец спорта – при моем непосредственном участии.
Через пару месяцев я уже умела элегантно вручать взятки и врать «на голубом глазу» официальным лицам, например, налоговому инспектору, который дотошно допытывался, почему до сих пор не сдан баланс фирмы за отчетный период:
– А наш бухгалтер…, – с языка уже почти сорвалось слово «умерла», но перед глазами предстала такая картина: тетка бухгалтер лежит, прости, Господи, в гробу вся обложенная листками несданного баланса, а форму «О прибылях и убытках» крепко прижимает к груди. Понимая, что этот вариант «не попрет», на секунду притормозила и тут же выдала другую версию:
– А наш бухгалтер сошла с ума, и кто теперь знает…, – развела я руками. Инспектор поперхнулся, посмотрел с удивлением, на секунду задумался, потом махнул рукой и отправил меня восвояси.
Все было хорошо организовано, дела шли как нельзя лучше, фирма росла и процветала – беда подкралась незаметно. Наш обаяшка Семен втихаря собрал манатки, и, сняв со счета приличную сумму денег, подался в свои Палестины, а конкретнее – в Израиль. Не знаю, какие страсти на другой день бушевали за закрытыми дверями в кабинете Федора – об этом можно только догадываться. Но оправиться после такой подлянки «Октан» уже не смог, вскоре народ разбрелся кто куда, я же вернулась в «Нику».
Как-то на банкете в день рождения комсомола, который отмечали каждый год, разговорилась с хозяином крупной коммерческой фирмы Дмитрием, которого все друзья звали попросту – Петрович.
Не скрою – от души хвасталась своей налаженной работой, ничего не имея ввиду, просто по женской природе.
– План работы, говоришь, и журнал учета сбыта? – с интересом поддерживал он разговор, – Посмотреть можно?
На следующий день я сидела в его кабинете со всеми бумажками. Петрович внимательно перелистал их, спросил:
– Сделаешь такое же для меня?
– Три дня работы! – самоуверенности было не занимать.
– Наташа! – позвал он секретаршу, – Пиши приказ! С сегодняшнего дня у нас новый генеральный директор, – и обратился ко мне:
– Твоя фамилия прежняя?
Так я стала генеральным директорам фирмы «Экстремаль».
Здесь было то же самое – торговали с лотков и оптом, покупали кафешки и яблоневые сады. Вагон женского трикотажа – симпатичных маек, платьев и костюмов долго не могли выгодно перепродать. Наконец шеф пристроил все на базу – он так и сказал:
– Поезжай к управляющей, Марии Ивановне, повези ей в подарок по парочке костюмов – станет отказываться – скажешь от меня. Возьмет и подарки, и наш вагон.
– Йезз! – вот это решение вопроса, вот это я понимаю!
Импортный видеомагнитофон фирмы «SUPRA», которые только стали появляться в нашем городе, тут же образовался у меня дома. Сотовых телефонов еще не было, но в них уже была необходимость, и в мою машину шеф поставил рацию, с которой можно было звонить на любой городской номер. Громоздкая и неуклюжая, тем не менее, она была настоящим спасением.
Рисковать и брать на себя ответственность за результат сделки приходилось постоянно. Сколько раз ходила по «краю пропасти», сколько раз говорила шефу:
– Да я уже сухари сушу!
– И правильно делаешь, подруга! – хлопая меня по плечу, смеялся Петрович.
Здесь научилась подчинять своей воле других и при необходимости разговаривать с людьми жестко. А записи в толстом ежедневнике – короткие и обрывистые – были похожи на записки сумасшедшего, понять их зачастую могла только я.
Шеф звал меня «железная леди», исполнял многие прихоти и поддерживал любую инициативу, которая могла принести прибыль, а так как связи у него были обширные, работать было одно удовольствие. Только и это длилось недолго – вскоре его забрали на госслужбу, фирму пришлось прикрыть, а у меня в память о тех замечательных годах осталась визитка, на которой написано: «Производственно-коммерческая фирма « Экстремаль». Генеральный директор фирмы» – дальше красивыми буквами мое имя и фамилия…
Каждый из этих людей круто менял мою жизнь к лучшему.
Но вернемся в тот день, когда я вышла из банка. Вышла, иду и слезы утираю. Вдруг навстречу старый знакомый, Геннадий Тарасов, который когда-то был секретарем комитета комсомола на железной дороге. Не знаю, что там ему пришлось не по душе, только в первый же удобный момент он бросил это, подозреваю хлебное место, и открыл свое дело. Съели мы с ним в былые времена, поднимая наши фирмы, целый пуд соли. Случалось, если не было денег – то есть совсем ни копейки, даже «таксовали» на его новеньком «Москвиче». Уберегаясь от неприятностей, я садилась сзади, мы брали пассажиров, и развозили по городу. Потом по-братски делили «выручку»:
– Это отложим на бензин, остальное делим поровну – половину тебе, половину мне.
…Так вот, и говорит мне друг Геннадий:
– Чего плачешь, краса девица?
