– Не хотел бы я закончить свой век как этот бедняга, – угрюмо проворчал низкорослый коренастый португалец Фабио.
– Кого ты имеешь в виду, оленя или питона? Олень умер легко – ему свернули шею, а питону грозит мучительная смерть от несварения желудка, – усмехнулся сэр Генри.
– Боюсь показаться невежливым, сэр Генри, но на этот раз вы ошибаетесь. Питон прекрасно справится со своей добычей, – сказал Фабио и прибавил несколько слов на хинди, обращаясь к Рави.
Тот ответил, и тогда сэр Генри злобно закричал на него, а потом повернулся лицом к оврагу и прибавил еще что-то, но уже на другом языке, насколько я мог разобрать, древнегреческом.
– Что произошло? – поинтересовался я несколько позже у седовласого великана Вильяма, который вместе с долговязым Санджаем (тем индусом, что разливал нам бренди на веранде) был приставлен ко мне сэром Генри в качестве денщика.
– Фабио спросил у Рави, как он думает, переварит питон оленя или нет, и Равви ответил, что переварит, а потом прибавил, что это дурной знак. Сэр Генри принялся бранить его и сказал, что «такими высказываниями Рави накличет на нас беду». Еще он сказал питону: «Тебе не удастся меня запугать», – добавил Вильям.
– Ты понимаешь древнегреческий? – удивился я.
– Да. Хозяин обучил меня этому языку. Он пытался обучить и Джека с Брендоном, но те…
– Брось болтать попусту, – перебил Вильяма внезапно поравнявшийся с нами сэр Генри, – чаще крути головой и следи за дорогой. А вы, Чарльз, не слушайте этого бездельника. Он любит приврать по любому поводу. Лучше, давайте-ка, я расскажу вам одну замечательную историю, произошедшую со мной при осаде Лакнау.
И мой друг с жаром углубился в воспоминания о рвах и колодцах, заваленных до краев грудами окровавленных трупов; о храбром пехотном капитане, которого, подобно Ахиллесу, подстрелили в пятку; и о хитром мятежном факире, которого стали привязывать к жерлу пушки, чтобы расстрелять, а он взял и умер от разрыва сердца.
Я слушал рассеянно. Мне все не давал покоя случай у оврага.
«Неужели он обратился к питону на древнегреческом языке? Нет. Не похоже. Тогда, кому были адресованы его слова? Ну, не Вильяму же! Как выяснилось, он единственный из нас владеет языком Гомера и Софокла».
И тут я вспомнил другие слова сэра Генри: …«Обладающая факелом, бичом, кинжалом и змеей трехтелая статуя Гекаты встанет на пьедестал»… Факел, бич, кинжал и змея – все это символы богини! Питон, заглатывающий оленя… питон, то есть змей, чей облик приняла Геката, а олень? Исходя из логики слов моего несчастного друга, который, бесспорно, разглядел в происходящем в овраге зловещее пророчество темных сил, олень – это он сам или… все мы, те, кто явились на проклятую землю, чтобы увидеть храм «безымянной» богини. Вот еще одно совпадение, которое сэр Генри по праву может занести в свою коллекцию веских аргументов. А если не совпадение? Как там у классика? «Богиня обиделась на недостаток внимания». Позвольте узнать, дорогой друг, а на что ей теперь обижаться? Господи, кажется, только что на свет явился еще один одержимый!
Сделав такой неутешительный вывод, я перестал ломать голову и внимательнее прислушался к очередному «героическому» рассказу сэра Генри.
29 ноября, в час пополудни, наш отряд достиг конечной цели путешествия – лагеря у выжженной земли.
Еще год назад по распоряжению сэра Генри рабочие, нанятые в деревне, отвоевали у джунглей клочок земли, обнесли его бамбуковым частоколом с воротами и калиткой и соорудили внутри пять военных палаток, очаг для приготовления пищи под навесом и несколько хозяйственно-бытовых построек. К слову сказать, те же рабочие потрудились и на строительстве дороги от деревни до лагеря. И хотя дорогой это недоразумение можно было назвать только с большой натяжкой, я мысленно отметил тот факт, что навязчивая идея моего друга обошлась ему недешево.
Теперь в лагере дожидались нашего прибытия еще трое ветеранов – англичанин Брендон и два индуса – Прадиб и Муту. Таким образом, объединенный отряд насчитывал уже двенадцать человек.
– Ну, что вы скажете на это, Чарльз? – победно воскликнул сэр Генри, указывая широким жестом на открывшийся перед нами черный прямоугольник голой земли площадью не более восьмидесяти квадратных метров. Он выглядел одиноким островком посреди зеленого моря растительности, преимущественно бамбука и кое-где рожковых деревьев, магнолий, бука и пандуса.
– Любопытно. Внешне очень похоже на срез угольной шахты, – ответил я, опускаясь на корточки, зачерпывая ладонью и поднося поближе к глазам легкую рассыпчатую горсть черной породы. – Действительно, размельченный каменный уголь.
– И откуда, по-вашему, ему здесь взяться? – усмехнулся сэр Генри, грузно опираясь на длинное охотничье ружье с богатой отделкой.
– Не знаю, – иронично ответил я. – Я не геолог. Возможно, это еще одна загадка природы или… самое веское доказательство существования вашего храма.
– Вот здесь вы промахнулись, Чарльз. Эй, Муту, покажи-ка мистеру Бенксу твою находку!
