Мне в сердце жалость, как змея,Вползает, если вижу яВаш гурт в пыли, —Идете вы в свой путь предсмертныйКак будто с тайною заветной.Какой надежды смутной твердостьВы под горбами скрыть могли,Откуда мужество и гордостьВдохнули вы, что так пошлиБез содрогания, спокойноК закланию в загоны бойни?Иль, может быть, слепая яростьБольших изогнутых рогов,Как бури Нигера, разъяласьУ топких низких берегов?Иль вас бичи гуртовщиковСквозь толщу стертых спин, боковНе могут в ярость привести?Иль после трудного пути,Лесов, степей, песков бесплодныхСтремитесь вы покой найтиВ приморских городах голодных?Вот в чем мое недоуменье:Иль только длинный нож и дрожьПокончат с тупостью терпенья?<p>Бабушке</p><p><emphasis>(Из госпиталя)</emphasis></p><p><emphasis>Перевод М. Зенкевича</emphasis></p>В ту ночь, когда паромщика мы ждали,Скажи, что взволновало так тебя.С тех пор прошло пятнадцать половодий,Когда ты на долбленке,Средь плывшего по Нигеру латука,Меня порывисто вдруг обняла;Иль ночью той в бурливом бормотаньеВчерашнего дождя,Ломавшего тростник прибрежный,Чтоб напоить поток ненужный,Услышала ты крики свар и ссорИ темное хитросплетенье сплетенВ жилье отца, где было много жен?Иль это было чудо звезд падучих,Которые в падении лучистомВдруг наделяли илистое дноПод мутною и мелкою водойБездонной глубиною неба?<p>Ночной дождь</p><p><emphasis>Перевод М. Зенкевича</emphasis></p>
