Ты сравнила мою песнюсо сломавшимся автомобилем,дескать, много треску, мало толку —и смеялась, и смеялась, и смеялась.Ты звериными повадкаминазвала мои привычки,дескать, человеку не понять их,и смеялась, и смеялась, и смеялась.Ты над песней смеялась,над привычками смеялась.Колдовской тогда сплясал я танецпод напевный рокот барабанов,ты ж глаза свои закрыла,и смеялась, и смеялась, и смеялась.Свою душу распахнул я,а душа моя как небо,ты ж уселась в свой автомобиль,и смеялась, и смеялась, и смеялась.Ты над танцем смеяласьи над сердцем смеялась.Ты смеялась, и смеялась, и смеялась,только смех твой леденящийльдом сковал твою же душу,и глаза твои, и слух,и твой голос, и язык.Что ж, теперь пора смеяться мне,только смех мой не способен леденить,льдов я отроду не видели с машиной песню не сравню.Смех мой — пламеньогненного ока полдня,пламень неба и земли,пламень воздуха и моря,пламень рек, зверей, деревьев;и от смеха моего —пламенного — начал таятьлед твоей души и слов,взоров лед и сердца лед.Удивленье охватилотень твою, и ты шепнула:«Отчего?»И я ответил:«Оттого, что я, подобнопраотцам моим, вбираюобнаженными ступнямиголое тепло земли».<p>Духи ветра</p><p><emphasis>Перевод Андрея Сергеева</emphasis></p>Аисты возвращаются —розовые в голубом небе.Во время длинных дождейони улетали на северв поисках лучших гнездовий.И вот они снова со мною,свободные духи ветра.О, как легко им летатьна юг и на север,на запад и на восток!А меня приковали богик этой скале проклятой,и я завидую птицам,летящим в далеком небе,и в мыслях мчусь им навстречу.И кровь закипает в жилах,и каждая капля ее —природы могучий зов,желанье счастья и воли,желанье крыльев и неба.О бог всех богов и мой,разве я не могусветлой душой обратиться к тебелишь потому, что мой аист в темницечерной кожи моей?<p>Зов реки Нун
<a l:href="#n_290" type="note">[290]</a></p><p><emphasis>Перевод Андрея Сергеева</emphasis></p>
