Путник, в путь выходина рассвете. И босыми ногами топчивлажную, словно нос у собаки, траву.Пусть утренняя заря задувает лампады. Смотри,как солнце проходится легкой кистью по небуи ноги — обутые в вату — спешатранних червей рассекатьмотыгой. Тени уже не таят в глубинесумерек смерти и грустной усталости.Это мерцание мягкое и отползающий мрак.Пляшущее ликованье и страхза беспомощный день. Обремененные грузами,безликие толпы ползут —будить безмолвные рынки. Немые, поспешныешествия на темно-серых дорогах. И вдруг —холод по телу. Погибодинокий трубач зари.Белых перьев каскады. Увы,напрасная жертва. Кругом продолжалсямрачный обряд.Правой ногою — к счастью, левой — к беде.«О сын, — умоляет мать, —никогда не ходипо голодным дорогам».Путник, в путь выходина рассвете.Обещаю тебе чудесасвященного часа.Знаменья в хлопанье крыл.Злая расправа… Кто выдержит гнев человека,шествующего вперед?О мой брат, мой двойник,безмолвствующий в объятияхсвоих откровений, неужтоэтот лик искривленный — я?<p>Реквием</p><p><emphasis>Перевод А. Ибрагимова</emphasis></p>1Скользишь недвижно над прудом недвижным,что бережно хранит твой робкий след.Там, где на корточки присела тьма, —белеют крылья.Твоя любовь — как паутина.2Ты слышишь ветра похоронный плач?Настал ученья час. Учи менябезбольному распаду в страннойтревожности.Печаль — как сумерки, целующие землю.3Не стану высекать подушку —вдали от облаков — для ложа твоего.Но — чудо! — ты растешь, едва прижмутебя к груди, израненной шипами.4Перелилась вся кровь твоя, до капли,в печаль, мерцающую в дымке дня,в вечернюю росу, что ручейкамибежит в корнях волос, где буйствуют желанья.О, жгучая тоска! Тоска! Палимый жаждой,пушинки слез твоих глотаю. Будьиспепеляющим печальным ветром,я влагой напою тебя,как дождь.5Соединим — ладонь к ладони — руки,и тонкий слой земли меж ними вскормитнесчастного найденыша любви.Беззвучный шепот выманил тебятуда, где мы, бывало,сидели вместе,соединив — ладонь к ладони — руки.Сидел я в ожиданье одиноком.Сквозь пальцы сеялась земля.6
