Мне приходить к могильному холму,следить за единеньем тайным.Когда-нибудь прививокродитпечальные плоды.Мне лить сухие слезынад камнем, знаменующим безмолвьеприрученной решимости.Мне приходить к могильному холму,пока не станут прахом и надежды;я вижу болью сердца, как термитыкопаются во внутренностях белых,как сохнут муравьив сетях извилин мозга.Так что ж, резвитесь там, где головалежит обритая. Берите все.Скачите, кувыркайтесь, стражи смерти,по глине, поглотившей лоск волос.Я знаю этот холм, что самочиннозахвачен сорняками. Здесьмогильница ее тревог и опасений.7Ту чашу, что я нес, верни ее,тогда тоска сраститотторженную ветвь.Ту землю, что я сыплюна крик души твоей, — лелей ее:Она познала преклоненье плуга.И чтоб не опалять дыханьем — помни,что этот воздух закален, как сталь,в неистовых каденциях огня.Отнюдь не Феникс я. Смиреньепред очистительным ее пыланьем —вот завещанье урны.Но раскаляющий не молкнет реви лужи солнца плещутся в печах,где выплавлена бронза тела.Прикосновенье к пальцам жизнидарует кратковременный покой,обманчивый, как единеньепросеянной муки.Так будь недвижна. Если эта чашараздавит хрупкость рук твоих,не воздвигай гробниц и прах рассыпьпо собственной тропе.<p>Мерещится мне дождь</p><p><emphasis>Перевод А. Ибрагимова</emphasis></p>Мерещится мне дождь,который от иссохнувшего нёбаотслаивает языки,отяжеленные познаньем.Я видел, как золавзметнулась облаком внезапным.Потом осела серым кругом. Посреди —кружился дух смятенный.Пускай струится дождь,с души смывая путы,что вяжут непонятною тоскойи учат чистоте печали.Как он сечетпрозрачность, окрыленную желаньем,и в огненной купели опаляетстремления, окутанные мглой!О тростники дождя,дарующие щедрый урожай, —с моей землей спрягаясь,вы обнажаете осколки скал.<p>Пора спелости</p><p><emphasis>Перевод А. Ибрагимова</emphasis></p>Ржавчина — это спелость, ржавчинаи поникший плюмаж колосьев.Пыльца — это время спаривания, когда ласточкивыплетают танецоперенных стрели нанизывают высокие стеблина крылатые струи света. И мы,мы с упоением слушаемслитные речи ветров, слушаемстоны в полях, где листьяостры, как бамбуковые лучинки.И вот уже мы, амбарщики,ожидаем ржавчины, чертимдлинные тени, окуриваемсухие крыши. Груженые стеблиторжествуют над гибелью завязи —мы ожидаемисполнения обещания ржавчины.<p>Посвящается Мардж, негритянской певице</p><p>Нью-Йорк</p><p><emphasis>Перевод Андрея Сергеева</emphasis></p>
