Только сейчас Кейджи задумался. А почему, собственно, он спас его? Ведь его просьба была жестом отчаяния без особой надежды на воплощение. Выяснить это можно только одним путем — спросить. Поэтому осторожно встав, чтобы труды его благодетеля не пошли насмарку и раны не разошлись, он подошел к двери, которая сама открылась при его приближении. Еще одно подтверждение, что он гость, а не пленник. В коридоре в ноздри ударил одуряюще знакомый и почти забытый аромат свежесваренного кофе, жареной картошки, бекона и сосисок. Рот мгновенно наполнился слюной, а желудок настойчиво сообщал, что регенерация происходит не без затрат и неплохо бы поесть. Да что там неплохо, есть хотелось как волу! Поэтому, пройдя по запаху как по путеводной нити, Кейджи попал в небольшую кают-компанию на четыре человека со столиком, синтезатором пищи и работающим головизором. За столом сидел обычный, с виду пожилой светлый эльф с русыми с проседью волосами, который меланхолично насадив на вилку кусок сосиски, обернутой жареным беконом, жевал и смотрел прямо на Кейджи.
— Что стоишь как не свой? Проходи, садись, ешь.
Кейджи сразу заметил, что тарелок было две. Но он и подумать не мог, что это для него. Слишком долго пробыл в рабстве.
— А как поешь, расскажешь, как докатился до жизни такой.
— Аригато, — поклонился Кейджи и, сев на высокий стульчик, еле сдерживая себя от того, чтобы не наброситься на пищу, начал потихоньку есть, стараясь ощутить вкус каждого кусочка. Опомнившись, он еще раз поклонился и сказал: — Итадакимас.
— Японец, значит, — ответил на чистом русском его собеседник.
Кейджи знал, как звучит этот язык и даже несколько слов на нем. Эльф, увидев, что он не ест, махнул рукой:
— Да ты ешь, ешь, потом поговорим.
Кейджи не привык к гайдзинской еде. Она ему казалась очень жирной, непривычной, но какой же вкусной! Не зря в Японии так любили гамбургеры и фанатели по западной культуре. Вот только говядина и свинина в этой стране восходящего солнца были безумно дорогими, и далеко не каждый мог себе позволить их покупать каждый день. Впрочем, учитывая пережитое, он бы сейчас и пустой рис с радостью съел бы.
— Меня зовут Алексус, — стоило закончить трапезу, представился Алексей. — А тебя?
— Алексус-сама, этого недостойного зовут Кейджи, — поклонился еще раз японец с обликом европейца.
— Ой, вот давай без этих «сама» и поклонов. Мне это непривычно и привыкать я не хочу, — ответил ему Алексей, закидывая одноразовые тарелки в отходы. Там они переработаются и будут использованы еще несколько раз. — Как я понял, ты перерожденный, верно?
— Именно так, Алексус-с… — чуть не продолжил с суффиксом Кейджи. Но слово спасителя было законом. Если он не хочет поклонов и суффиксов, то это его право, и будет оскорблением не исполнить его просьбу. — В моей первой жизни я родился…
Кейджи начал рассказывать о совсем ином, непривычном для Алексея мире. Там ядерное оружие было создано на десять лет позже, а об Эйнштейне никто и слыхом не слыхивал. Из-за этого и других изменений, как, например, более адекватный немецкий лидер, который желал не геноцида евреев, а величия своей опороченной и обнищавшей страны, из-за чего Германия, захватив половину Европы, часть Африки и Ближнего Востока, не стала нападать на Британию и СССР, а Япония удовлетворилась половиной Китая, Таиландом и Вьетнамом. Под шумок немного Европы ухватил и СССР, однако в том-то и дело, что немного — и так территория огромная и внутренних проблем хватало. Поэтому в конце восьмидесятых СССР и не показывал предпосылок развала. Скорее, наоборот, аппетиты сверхдержавы росли. Также и США посматривали в сторону Канады и Мексики. В общем, напряжение и недовольство достигли пика, вызвав Третью мировую, которая, с одной стороны, унесла четверть населения планеты, а с другой — продвинула науку и технику далеко вперед. И пусть в том мире первой половины двадцать первого века не было смартфонов и общего Интернета, зато были экзоскелеты, генная инженерия и киберимпланты. Из-за этих изменений Япония не была настолько американизирована, а оставалась более традиционной. В таком мире, пропитавшись героизмом и кодексом воина бусидо, жил Кейджи.
Еще в прошлом мире он был солдатом и участвовал в боевых действиях. А потому и здесь имел успех в этой стезе, пусть и технологии в этом мире были гораздо более продвинуты, однако военная смекалка, опыт и психологическая подготовка давали некоторое преимущество. Как и способность Кейджи предчувствовать и предвидеть опасность. Чем ближе по времени опасность, тем четче он её чувствует, а когда до неё остаются мгновения, то и видит смутные обрывки будущего.
— Алексус, проходя мимо вас, я почувствовал, что вы можете уничтожить не только меня, но и всю станцию. Вы будто затаившийся тигр, крадущийся дракон среди простых смертных, — закончил Кейджи. — Вы спасли меня от участи похуже смерти! Примите ли вы потерявшего честь ронина себе в услужение, господин?
— А если я откажусь? И я же просил не называть меня господином.
