— А ты где остановился, в «Сопках»? Что ж ты хочешь, это папкина гостиница. Проституткам туда под страхом смерти соваться нельзя, милиция кругом.
Уральскую делегацию разместили в разных местах: Плохиш, в числе особо приближенных, попал в гостиницу областной администрации, с коврами на лестницах и горячей водой в номерах. Прочих засунули в грязный отель на отшибе.
— Блин! — выругался Плохиш. — Где же шкур добыть? Неделю уже без баб, терпежу нет, скоро собак ловить начнем.
— Не надо было в блатные лезть, — посмеивался чиновник. — Другую гостиницу девки уже небось штурмом берут...
— Постой! — спохватился Плохиш. — Так ведь туда Топора расквартировали! Точно?
— А я и не знаю, — пожал плечами Топорков. — Мы ж прямо с самолета к тебе поехали. Я и вещи свои у тебя оставил, думал, потом заберу...
После того как из штаба Лисецкого было изгнано «русское крыло» ввиду нежелательности упреков в национализме, Топорков остался не у дел. Он считал себя крупным идеологом, но в другие избирательные штабы его не брали даже корректором, и Топорков вскоре запросился назад, на любую работу. Его углядел Плохиш, которого Лисецкий включил в состав делегации без особой надобности, забавляясь его выходками и грубыми шутками. Ангажированный развлекать губернатора, Плохиш сам не мог обходиться без шутов. Топорков, обидчивый, амбициозный и пьющий, подходил на эту роль идеально. Плохиш уговорил губернатора взять Топоркова и теперь держал его при себе.
— Как только объявит перерыв, ты дергай в эту конуру, где вас поселили, — принялся объяснять ему Плохиш. — Найди там пару кисок, только почище, с помойки не подбирай, и вези их ко мне в номер. А я после банкета к вам добавлюсь...
— Что ж мне банкет пропускать? — забеспокоился Топорков. Из-за отсутствия передних зубов он пришепетывал и проглатывал часть звуков, а когда волновался, то говорил и вовсе невнятно.
— Да тебя все равно туда не приглашали!
— Я думал, с тобой проскочу...
— Не надо за чужой счет понтоваться, — внушительно заметил Плохиш и повернулся к чиновнику: — Сколько у вас телки просят?
— Дорого! Долларов по пятьдесят за ночь! Минимум.
— По пятьдесят за ночь?! — не поверил своим ушам Плохиш. — Наши за час сотку ломят! Надо к вам перебираться. Топор, братан, вот тебе на пойло и хавчик купи... Только не шикуй!
— Маловато будет, — заметил Топорков, принимая деньги.
— Ты что сюда жрать приехал?
— А вдруг девчонки вперед попросят?
— А ты не давай! Скажи, друг придет, всем заплатит. — Подозрительный Плохиш хотел быть уверенным, что лучший экземпляр достанется именно ему. — Ты им за-место бабок стихи прочти, ты же много стихов знаешь. На Чукотке по пьянке ты мне какую-то шнягу задвигал, забыл уже?
— Это не шняга! Это поэма моего сочинения.
— Да ладно, не гоношись, — примирительно хлопнул его по плечу Плохиш. — Путевая поэма. Только больно длинная, уши вянут.
Плохиш столь бесцеремонно обращался с Топорковым не потому, что был таким уж неотесанным грубияном, просто ему нравилось доводить Топоркова до белого каления, когда тот лез в бутылку, грозил порвать с Плохишом все отношения и улететь назад, в Москву. Улететь он, конечно, не мог за неимением денег, и оттого его гордость ужасно страдала. Мать Топоркова служила когда-то домработницей у Пастернака. На этом основании он считал себя потомственным интеллигентом и артистической натурой. Плохиша он в глубине души ненавидел, но, кроме Плохиша, ему никто не наливал.
На банкете магаданские чиновники пили много, плясали, братались и пели песни — словом, гуляли, будто в ожидании скорого конца света. Надо признать, с учетом их долгов перед энергетиками у них были к тому основания. Нагрузились все, включая магаданского губернатора. Когда раздались первые залпы праздничного фейерверка, толпа с криками высыпала на улицу и на балконы. Магаданский губернатор обнял Лисецкого за шею и удержал за столом.
— Мы с тобой, Егорка, завтра на минеральные источники съездим, — пообещал он, дыша луком в красивое лицо Лисецкого. — Там купели такие оборудованы, специальные, в каждой свой источник, а температура у всех разная: где тридцать градусов, где сорок, где шестьдесят. От многих неизлечимых болезней помогает, научно доказано. Люди к нам со всего света приезжают, особенно японцы. Мы с тобой тоже полечимся... от похмелья, ха-ха! Крабов свежих поедим. Ты, небось, забыл, когда дальневосточных крабов ел? А «пятиминутку» пробовал? Знаешь, как ее готовят? Живой рыбе брюхо вспарывают, икру достают и — в рассол. Через пять минут — готово. Потому и называется «пятиминутка». А рыбу выбрасывают. А чего с ней делать? У нас икры девать некуда, а тут еще рыба!
Икры на столах действительно было больше, чем хлеба.
Лисецкий старался улыбаться и вообще сдерживался изо всех сил. В другое время магаданский губернатор ни за что не позволил бы себе такого тона. Но сейчас он чувствовал себя хозяином положения, поскольку Лисецкий приехал к нему в роли просителя.
— Икра — это хорошо, но мне бы с людьми пообщаться, — возразил Лисецкий, — про их проблемы послушать...
