— Нет, спасибо, — поежилась она. — Я лучше здесь останусь.
Охранник опасливо покосился на пьяного Пономаря, он был совсем не прочь поменяться местами с Дианой. Пономарь отодвинул подальше водительское кресло, вытянул длинные ноги, уперся спиной и резко втопил. Тяжелый джип взревел, буксуя на мокром асфальте, и так рванул вперед, что какой-то машине пришлось шарахнуться в сторону, дабы избежать столкновения.
— Вы бы все же помягче, — напряженно кашлянул за его спиной водитель. — А то это... Как говорится, не ровен час...
— Не учи, — сквозь зубы процедил Пономарь.
Движение в центре, несмотря на позднее время, было все еще оживленным. Пономарь свернул на набережную, где транспорта было меньше, и прибавил скорость.
— Федорыч, менты впереди! — предупредил охранник.
— Где?
Но было уже поздно. Гаишник махнул Пономарю жезлом, требуя остановиться. Пономарь сначала притормозил, но передумал и промчался мимо, едва не задев милиционера. Оскорбленный гаишник кинулся к своей машине, и она сорвалась в погоню.
— Похоже, они за нами припустили, — нервно проговорил водитель, оборачиваясь.
— Умучатся пыль глотать! — отозвался Пономарь.
— Федорыч, давай остановимся, я с ними по-свойски разберусь, — взмолился охранник. — Я ж сам бывший мент... знаю, как с ними договариваться.
— Это не менты, лапоть! — оборвал его Пономарь. — Это киллеры переодетые. Их Витька подослал. Хрен они угадали, сейчас оторвемся!
— Саша, — попыталась вмешаться Диана. — Я тебя прошу...
— Заткнись! — рявкнул Пономарь. — Кому сказал, заткнись! Всем заткнуться!
Спорить дальше никто не осмелился. Джип летел по шоссе со скоростью сто шестьдесят километров в час, не обращая внимания на светофоры и поминутно выскакивая на встречную полосу. Другие машины отчаянно ему сигналили. Преследователи включили сирену.
— Там еще одна ментовская тачка! — чуть не плача сообщил водитель.
— Мы их обманем! — пообещал Пономарь. — Все равно по-нашему будет!
Он крутанул руль, сворачивая.
— Осторожнее! — крикнул охранник, хватая Пономаря за руку.
Этого делать не следовало. Джип сорвался в занос и юзом пошел по мокрому шоссе. Встречный грузовик ударил его в бок, джип перевернулся и, кувыркаясь как консервная банка, вылетел в кювет. Милицейские автомобили затормозили, гаишники выскочили и, не обращая внимания на разбитый грузовик, бросились к обочине.
Смятый джип неподвижно лежал на крыше, его колеса все еще крутились. Водители, видевшие аварию, останавливались один за другим, на шоссе образовалась пробка. Два милиционера спустились к джипу, светя фонариками через разбитые тонированные стекла и пытаясь понять, есть ли живые.
Когда прибыла скорая помощь, пассажиров джипа пришлось вырезать автогеном. Ни Пономарь, ни охранник не были пристегнуты ремнями: оба погибли на месте. Диане повезло больше: окровавленную, без сознания, но живую ее доставили в больницу. Водитель практически не пострадал; не считая синяков и перелома руки, он отделался легким испугом.
Обо всем этом я узнал гораздо позже.
— Страус для наших краев — это скотина номер один, — жуя, рассуждал Хромой. — Лучше даже свиньи. А че? Зиму он спокойно переносит. Мяса дает почти как хрюшка, при том что мясо у него диетическое. Чуешь разницу?
В грузинском кафе напротив отеля мы сидели не то за поздним завтраком, не то за ранним обедом. Физиономии у моих спутников были заспанные и мятые. После загула они поднялись с трудом, когда завтрак в отеле давно закончился. На опохмел суровый Бык разрешил взять лишь по кружке пива. Напрасно Теща давил на жалость, закатывал глаза и хватался за сердце, — Бык был непреклонен.
— А надои какие? — зевая, поинтересовался Теща.
— Надои! — передразнил Хромой. — Свинья тоже не доится. Зато страус яйцо несет. Вот такое! — он развел руки на метр в стороны. — Одним яйцом целой семье обожраться.
— Ну и где ты их будешь разводить? — спросил я, поддерживая беседу.
— Зачем я? — фыркнул Хромой. — Пускай колхозаны разводят. У них там земли пустой девать некуда. Огородить, допустим, гектаров десять под ферму, запустить туда поголовье и нехай деревенские с ними возятся. Они все равно сейчас без работы сидят, на все готовы, а тут какой-никакой приработок. Главное — кого-то над ними поставить, чтоб они этих страусов не закабанили. А то сожрут страусов, а после скажут: вывелись, не прижились. Знаю я их.
— Ореховские уж звонили с утречка пораньше, — вмешался Теща, которому надоело слушать про страусов.
— Че хотят? — спросил Бык.
— Да так. Спрашивали, понравились телки, нет?
— Нормальные телки, — кивнул Бык, вяло ковыряясь в салате. — Грамотные. Все сами делают, учить не надо. Только суеты от них много.
— Лишку грамотные, — проворчал Теща. — Парфюм у меня сперли.
— Во как? — встревожился Хромой. — А ты капусту проверял?
Бык отодвинул тарелку, не найдя в себе сил покончить с салатом.
— За капусту даже не думай, — отмахнулся он. — Если они бабки начнут шарманить, им сразу лапы оторвут. Знают, сучки, к кому едут, просто натура блядская: хоть че-то да спереть.
— А может, ты сам по пьянке этот парфюм оховя-чил? — предположил Хромой.
