— Ну щас прям! — обиделся Теща. — Я те алкаш, что ли? Такой парфюм вообще никто не пьет. У меня «Дольче Кабано», слыхал?
— Ореховские, видать, насчет своей доляны беспокоятся, — предположил Хромой. — Просто напрямую им признаться стремно.
— Позвони им, скажи, сегодня все отдадим, — велел Бык. — И Ходже, и им.
— А где возьмем?
Бык поднял стоявшую у моих ног сумку, туго набитую долларами, и открыл молнию. Хромой и Теща оторопели.
— Ни хрена себе! Сколько тут? Откуда! — наперебой спрашивали они.
— Должок вернули, — улыбаясь, ответил Бык, сам необычайно довольный.
От радости бандиты даже забыли спросить, кто именно вернул и каким образом. Они любовались запечатанными пачками, перебирали их и взвешивали на ладони. Хромой обнюхал несколько штук и с удовлетворением хрюкнул.
— А нам когда зашлешь? — не утерпел Теща.
— До дома перебьешься, — ответил Бык, закрывая молнию и возвращая мне сумку.
— Дай хоть по полтиннику!
— Морда лопнет.
— Слышь, волк, я тя как человека прошу, дай хотя бы чирик!
— Да ты его сегодня же пропьешь, — осуждающе заметил Хромой.
— Конечно, пропью! А что с ним еще делать, в банк тащить? Да на фиг мои бабки там валяться будут? Как говорится, что пропили — то в дело вложили.
Хромой поскреб подбородок и взглянул на Быка.
— Почем у нас на рыло выходит? — поинтересовался он.
— Еще не прикидывал, — ответил Бык. — Башка с утра не фурычит.
— Да хватит тебе на страусов, — заверил Теща.
— Смотря сколько тут, — возразил Хромой, оценивающе глядя на сумку.
— Два лимона, — ответил Бык.
— Значит, лимон нам? — встрепенулся Теща.
— Откуда лимон-то? — осадил его Бык. — Сперва надо Ходже отправить и пацанам, сколько им там полагается. Остальное мы с Андрюхой дербаним на пэ.
На пэ — означало пополам.
Теща разочарованно вздохнул.
— А Ильичу засылать будем? — спросил он. Теща единственный позволял себе вольность называть Ильича за глаза его прозвищем.
— А как же? Половину — в общак, как всегда.
— Нормально, — проворчал Хромой. — Мы всю работу сделали, а половину — отдай чужим дядям.
— Не чужим дядям, а своим пацанам, — поправил Бык.
— Слышь, парни, — заговорщицки наклонился к нам Теща, — а может, мы по общаку наш шалман обрежем маленько?
— Как это обрежем? — нахмурился Бык.
— Никто ж не знает, сколько мы стрясли. Сотню на круг кинем — и ништяк. Андрюха не сдаст, верно?
Бык посмотрел на него с сожалением, как на неразумного.
— Знаешь, сколько нормальных пацанов на такой фигне спалилось? Не знаешь? Море! Дорожка-то известная: пацан по первяне протянет фаску — с рук сойдет. Он еще раз дурку забьет — опять проканало. Потом еще, еще, и понеслось! Хавает, не разбирая, крысит, блин, и думает, что никто не сечет, а другие пацаны за его спиной уже шушукаются. И вдруг, раз его — и на правеж! Отнимут все, да еще и опустят... Надо тебе это, нет?
— Да не о том речь, чтоб скрысить, — заступился Хромой. — А о том, что в других бригадах треть засылают, а у нас половину!
В целом дух товарищества был Хромому чужд, но жадность побуждала вмешаться.
— Другие бригады пасутся, а к нам Ходжа приезжает! — возразил Бык строго.
— Он же не бесплатно к нам приезжает, — буркнул Хромой.
— Слышь, парни, — вновь встрепенулся неугомонный Теща, — а давай ореховской братве из андрюхиной доли отдадим! И Ходже тоже. Получится экономия. А то мы на троих пилим, да еще в общак отстегиваем, а он все под себя гребет. В натуре не правильно.
— Ты вчера случайно головой о дно бассейна не ударялся? — спросил я, пораженный его наглостью.
— А че ты жмешься? — принялся стыдить меня Хромой. — Мы за тебя под пули лезем, а ты крохоборствуешь.
— А ты не лезь под пули, — посоветовал я. — Дома сиди, страусов разводи.
— Погодь, не кипятись, — взялся уговаривать меня Теща. — Ты сделай пацанам шаг навстречу, они тебе за это...
— Три в обратку! — перебил я. — Или четыре?! Знаешь, сколько я трогательных баек знаю про отзывчивых пацанов? Слушать устанешь.
— Нашли кого лечить! — засмеялся Бык. — Он губернаторов разводит, а уж вас, если надо, так обдурит, что вообще на нулях останетесь.
— Опять облом! — вздохнул Теща.
— Пропадешь ты через жадность, — мрачно предрек мне Хромой.
— Отцу Клименту нужно подбросить трошки, — вспомнил Бык. — Завтра зарулим к нему, как обратно поедем.
— Ему-то с какой стати?! — возмутился Хромой. — Он вообще не при делах.
— Он при делах! — отрезал Бык. — Он божественные дела делает.
— Да мало ли их, попов разных, всех содержать, да? На праздники и так жертвуем, че еще надо? Я гляжу, ты вообще начал не в ту степь двигаться. Может, тоже в монахи уйдешь?
— В монахи — не прокатит. Не моя масть. А насчет Бога и всякой там другой религии — я к этому очень даже серьезно отношусь.
— В натуре что ль? — удивился Теща.
— Просто я не рисуюсь, крестов с брилами не таскаю, не то что некоторые. А то другие пацаны в церковь на Пасху едут, аж к этой, к паперти «мерсы» подгоняют, плотником!
— Можно подумать, ты пешком в церковь ездишь, — недоверчиво усмехнулся Теща.
