— Помните, к нам ореховская братва приезжала со своими коммерсами? Насчет тачек договариваться? По весне, кажись?
— Не по весне, а летом! — поправил Хромой. — Двое суток мы с ними за Уралом отрывались. Катер большой убили и лахудру сивую со второго микрорайона чуть не потопили. Теща, наглец, ей прямо посреди речки на надувной лодке салазки хотел загнуть.
— Да я для прикола, — весело подтвердил Теща. — Она, бикса, на весь Урал визжала. Народ кругом прихе-рел маленько.
— А Парамон-то причем? — напомнил Бык.
— Ореховские тогда хвалились, что у них с Ходжой все ровно.
— Ну? — недоуменно посмотрел на Тещу Хромой. — А Ходжа тут с какого боку?
— Во дятел! — хмыкнул Теща. — Ходжа, считай, первый бугор в России. Против него никто не вякнет: ни Парамон, ни Арсен. Может, через ореховских Ходжу и подтянуть?
— Ходжу?! — в голос ахнули Бык и Хромой.
— А че? Это ж его работа: рамсы промеж блатных разводить. Вот пусть нас с Парамоном и рассудит.
— А с чего ты решил, что он за нас припряжется? — скептически поинтересовался Хромой.
— Так мы его в доляну возьмем!
— Вот и видно, кто тут дятел! Додумался, блин! Ходжа на твои бабки поведется, нас поднимет, а своего вора опустит? Да кто ж его после слушать будет?!
— Своих и надо опускать, — осклабился Теща. — С чужими-то на фиг связываться? Если б ты с Андрюхой зарубился, я бы тебя враз на бабки приговорил.
— Пошел ты!
Лицо Быка по-прежнему выражало озабоченность. Он колебался. Наконец, он принял решение.
— С Ходжой может срастись, — произнес он.
— А можно и козью морду заполучить, — зловеще заметил Хромой. — Или вообще зажмуриться.
— Че ты вечно жути нагоняешь, — поморщился Теща. — На фиг ты с нами поехал, такой смелый? Лучше дома сиди, на бухгалтера учись, я те давно советую...
— Звоните ореховским, — перебил его Бык. — Разнюхайте, че почем, возьмутся они, нет, сколько заломят.
Только про то, что мы без документов, не говорите. А то они сразу в отказ пойдут.
— Не учи ученого, — мрачно пробурчал Хромой. На ученого, кстати, он походил еще меньше, чем на бандита.
— Получится? — с надеждой спросил я, когда мы разошлись по машинам.
— Кто ж знает? — хмыкнул Бык, трогаясь с места. — Главное, чтоб до Сережи не дошло, а то спалимся. Если порожняк прогоним, Хромой нас ему точно заложит. — Он поискал подходящую радиоволну и, найдя блатную мелодию, прибавил громкость: — Любишь шансон?
— Не очень.
— Чем плохо-то? Нормальные песни. Душевные. Лучше, чем когда пидоры эти по сцене скачут. Не, я не спорю, пидор, он тоже человек, просто в эстраде других уж не осталось.
— Наверное. Я не очень в этом разбираюсь.
— Шансон ты не уважаешь, пидоров — тоже. Какая ж тебе музыка нравится?
— Скучная.
— Джаз, что ли?
— Классика. Бетховен, Моцарт, Брамс.
— Ты че в натуре Бетховена слушаешь? — недоверчиво уставился на меня Бык.
— Да нет, это шутка, — успокоил я. — Ты лучше на дорогу смотри.
Он еще раз покосился на меня и вздохнул:
— Между прочим, на зоне нормальную музыку тоже не любят. Редко путевые песни поют.
— А что там поют?
— Да херню всякую. Про маму в основном да про жизнь воровскую. «Мамочка, мама!» — загнусавил он, пародируя. — Или вот еще: «Небушко-небо!» Нытье одно. В натуре брамс. Там вообще погано. Каждый только о собственной шкуре думает, а молодым пацанам лапшу на уши вешают, что на зоне — справедливость. Откуда там справедливость?!
— А где она есть?
— А нигде нету! На хер она кому нужна?
Некоторое время он молчал.
— Расскажи, как это вы с Пономарем додумались Ба-бая прикастрюлить?
— Откуда ты знаешь?
— Братан, — снисходительно улыбнулся он. — Я ж в этом живу.
Я потер лоб и покачал головой:
— Даже не знаю, что рассказывать. Как-то дико все произошло. Темень, лес, все бегут, орут, стреляют наугад.
— Тебя-то туда как занесло?
— Черт знает! Понятия не имею. Кураж какой-то поймал. Собственно, никто не собирался его убивать. Он сам нарвался.
— Это Пономарь нарвался. Бабай, считай, уже отмучился, а Пономаря рвать будут, помяни мое слово. Зря он надеется, что ему с рук сойдет. В натуре забаву нашел: блатных валить. Ни фига себе! Если бабаевская братва его теперь не загасит, с ней никто и знаться не станет. Им или в шныри подаваться, или Пономаря добывать. Он, поди, уж за кордон дернул, как думаешь? Все равно найдут. А знаешь, отчего весь бардак в стране? Оттого, что все перекрутились, никто своим делом не хочет заниматься. Коммерсы в бандиты лезут, воры фирмы открывают. Каждый творит, что вздумается, и никаких законов нету. У нас Хромой, веришь, тоже в бизнес намылился. Бабки копит. Страусов собрался разводить. Прикинь!
— Кого разводить?
— Страусов! Кто-то ему в уши надул, что выгодная фигня, он и загорелся. Раскопал барыгу. Тот не то свиней держал, не то кроликов и хочет его директором поставить. А под него фирму заделать. А сам Хромой будет следить, чтоб барыга бабки не крысил. Погодь! Пацаны, кажись, нам моргают, видать, новости от ореховских есть.
