– Да не пори ерунды. Я спокоен как скала. Тем более за тебя, железная леди.
Лицо его приобрело комичную серьезность, он решительно прошагал через помещение, открыл дверь, и скрылся в кабинете. Через минуту выйдя оттуда с сумкой в одной руке и клеткой в другой, он уложил поклажу на пол, надел респиратор, взял сумку и вышел. Чертыхнувшись про себя, я последовала его примеру, натянув «ледянку», и подняла за металлическую ручку забранную покрывалом клетку, которая оказалась на удивление лёгкой. Неприятные ощущения испарились без следа, и я чувствовала спокойствие и умиротворение, которые были редкими гостями в моей душе в последние годы.
Где-то за вездеходом жужжала бензопила. На улице никого не было – археологи, по всей видимости, собрались в большом бараке, через окно которого я могла разглядеть фигуру профессора Мэттлока, стоявшего спиной и раздающего какие-то указания. На улице начинало темнеть, дело близилось к вечеру. Заходящее где-то за завесой облаков солнце придавало окружающему воздуху лёгкий малахитовый оттенок, который ещё сильнее подчёркивал буйство зелени местных растений и исполинских деревьев. Марк нетерпеливо переминался с ноги на ногу на краю поляны.
– Ты идёшь? Давай скорее, пока не стемнело, иначе потеряемся тут…
Вернувшись к глайдеру, Марк принялся запихивать в багажник сумку профессора, а я вышла на связь с кораблём. Дядя Ваня ответил почти сразу.
– Доча, есть новости?
– Есть. Мы летим на Землю. Ставь чайник, дядя Ваня, нас будет трое.
– Принято. Конец связи.
Закончив возиться с сумкой, Марк выглянул из-за крышки багажника и покосился на стоящую возле пассажирской двери клетку.
– Боюсь, мы вчетвером в салон не влезем. Разве что ты его на коленочки возьмешь, а, Лизунь?
– Не проблема. А Мэттлока на колени возьмешь ты. Познакомитесь поближе.
– Хм… Думаю, мы что-нибудь придумаем.
Марк скрылся в салоне и принялся крутить допотопные ручки регулировки сидений, шумно двигая их по полозьям и вполголоса матерясь. Было уже совсем темно, лес бурлил звуками, и вскоре в чаще замелькали лучи фонарей. Через полминуты на поляну вышли несколько археологов с профессором во главе.
– Итак, молодые люди, мы готовы отправиться в путь? Отлично, – он обернулся к молчаливым коллегам, – … Доработайте площадку, и домой. Если что найдёте – сразу сдавайте в бюро на учёт. Полицию отправляйте ко мне на почту. И да, Семёнов, следи, чтобы Парсонс не напивался, а то провалится опять в какую-нибудь яму с помоями, как в прошлый раз…
Семёнов пробасил через респиратор:
– Хорошо, батя. Если что, я ему трусы на голову натяну.
Парсонс обиженно прокозлил из темноты:
– Эй, я всё слышу!
– Ладно, ребята, бывайте, обниматься не будем. Копать и откопать!
– Найти и перепрятать! – нестройным хором продолжили забавный, очевидно, свой профессиональный «пароль-отзыв» хмурые лохматые археологи, после чего развернулись и, сверкая лучами фонарей, приглушённо бубня и посмеиваясь – очевидно, над незадачливым Парсонсом – скрылись среди деревьев.
Передние сиденья уже были сложены Марком в импровизированный диван, на котором, хоть и в тесноте, но не в обиде разместились я, Марк и профессор. Умели же раньше делать глайдеры, выжимая из внутреннего пространства максимум места и удобства! Клетку мы оставили на поляне, а своего странного питомца Мэттлок теперь держал на коленях. Гусеница свернулась рогаликом и, казалось, спала. Профессор сообщил:
– Томас ушёл в себя, распереживался, видно. Такой стресс, такой стресс, как я его понимаю…
– Это будет для него неплохим уроком, – заметила я. – Прежде чем лезть в чужое сознание, стоило бы спросить разрешения…
Тихо и успокаивающе бормоча что-то, старик поглаживал Томаса, Марк дремал на водительском месте, а я смотрела в окно. Ночь вступила в свои права. Автопилот держал курс на корабль, висящий на границе стратосферы. Пара тусклых лампочек на приборной панели подсвечивали моё отражение на фоне чёрной непроглядной бездны леса под нами, а где-то вдалеке, почти у самого горизонта угадывались россыпи огней далёкого города…
Мы покидали планету, а я размышляла о том, как живут люди в этом городе. Насколько он велик, чем заняты его жители, и как местные условия сказываются на их быте. Бешеный спрос на лесорубов и трактористов, кислородный нагнетатель в каждом доме, а по местному телевидению – шутки про брюки, заправленные в носки, реклама противогазов и средства от гусеницы-переростка на урожае гигантской капусты…
Воистину, посели людей в аду – они и там вытопчут себе поляну, обживутся и вскорости будут приглашать родственников погостить. Потому что нет ничего, что могло бы остановить тягу человека к росту. Во имя каких идеалов – неважно. В конце концов, главным препятствием на пути человечества всегда была лишь разобщённость. Но если на какой-то короткий период времени удавалось сплотить критически большое количество людей для созидания, верное направление в итоге находилось, как это случилось когда-то с термоядерной энергией и гиперпереходами.
