Дядя Ваня со скрипом отворил небольшой лючок у основания самовара, засыпал туда шишек, после чего, включив плазменную горелку на одном из манипуляторов, разжёг огонь. Из трубы тут же пошёл дымок, приятно запахло костром.
Мэттлок потирал руки, я наслаждалась запахом горящей хвои, а дядя Ваня, дождавшись момента, разлил по чашкам ароматный душистый чай. Настроение тут же поднялось, а профессор Мэттлок, отхлебнув из блюдца, заговорил:
– Слуга обращается к лорду: «Сэр, осмелюсь доложить, что на кухне некоторым образом возник пожар.» Хозяин дома медленно отложил «Таймс» и сказал: «Сообщите это леди. Вы же знаете, Робинс, что я не занимаюсь домашним хозяйством.»
Дядя Ваня всплеснул манипуляторами:
– Ха! Это ваш хвалёный английский юмор? В автобус заходит мужик с недопитой поллитрой водки. Садится, и как будто силится что-то вспомнить. Тут к нему обращается кондуктор: «Мужчина, за проезд.» Лицо мужика светлеет: «Точно! Ну, за проезд!»
Профессор прокашлялся и продолжил:
– Два джентльмена разговаривают после званого обеда. «Скажите, сэр, почему сегодня во время обеда вы постоянно целовали руку даме, что сидела от вас слева?» «Видите ли, сэр, мне забыли положить салфетку…»
Дядя Ваня парировал:
– «Привет, Сёма. У тебя есть тысяча до зарплаты?» «Да, спасибо, Изя. Можешь за меня не волноваться!» …
Войдя в раж, два старика продолжали идиотничать, а я допила свой чай, встала из-за стола и отправилась в комнату к Марку. Вслед доносилось: «Мама, а правда, что я получился нечаянно? Сынок, буду откровенна: не очень-то ты и получился…»
Марк уже сидел на своей кровати и увлечённо читал что-то с экрана планшета. Живот его был перебинтован. Я присела рядом с ним и участливо поинтересовалась:
– Ну как ты? Болит?
Он оторвал взгляд от экрана и широко улыбнулся:
– Да пустяки, просто царапина. Дед меня залатал на пятёрку и накачал регенератами. Завтра уже буду как новенький.
– Ходить-то можешь? Пойдём, чайку попьём из самовара?
– А пойдём.
Охнув, он поднялся с кровати и сунул ноги в тапки. Мы добрались до кают-компании, где разбушевавшиеся пенсионеры громогласно хохотали в две глотки, вагонами отсыпая похабные анекдоты. Остаток дня пролетел незаметно. По итогу я надорвала живот со смеху, а Марк наконец пришёл в себя…
Когда начало темнеть, я вышла на прогулку. Свежий горный воздух так и манил меня, я никак не могла им надышаться. Далеко от корабля я решила не отходить, чтобы не наткнуться вновь на хозяев леса. Сидя на берегу озера, я думала, каково это – нести настоящую ответственность за тех, кто полностью зависит от тебя? Что сейчас делает медведица, сыты ли её медвежата, и как они встретят день грядущий…
Посидев с полчаса у кромки водной глади, я вернулась в корабль, на минуту вышла в эфир, поймав сигнал спутника, и проверила почту – вестей от заказчика не было – после чего приняла душ и присела у окна, глядя в чёрное звёздное небо. Над кораблём сгустилась ночь…
… Я сидела в чёрном кожаном кресле в центре просторной гостевой комнаты на девятом этаже единственного девятиэтажного здания Олиналы и ждала появления человека, который должен был дать мне работу. Рядом, в таком же кресле, заметно нервничая, сидел Марк и задумчиво грыз ногти. Полчаса назад в этот зал апартаментов класса люкс нас пустил молчаливый дворецкий, и ожидание затягивалось. Я тихо спросила:
– А если он не придёт?
– Тогда он бы не согласился встретиться.
– Ну, всякое бывает, могли же у него планы поменяться… Может, пойдём отсюда?
– Ещё чего! Мне больших трудов стоило выбить эту встречу, так что будь добра, потерпи.
В углу тикали часы. Я встала и подошла к окну. Внизу по освещённым улицам ползли редкие машины, а линию горизонта озаряли красные всполохи уходящего дня. Этот визит начинал казаться мне неудачной затеей.
– Мы могли бы помогать дяде Алехандро с фермой, и неплохо жить. Как считаешь, Марк?
– Мы и так ему помогаем, но я тебя уверяю – как только это из помощи превратится в твою работу, ты завоешь от тоски… Слушай, я понимаю твою нерешительность, но отступать уже некуда. И незачем. Давай уж доведём это дело до конца…
За дверью раздался мерный стук металлических набоек по паркету. Я обернулась. Дверь открылась, в помещение вошёл дворецкий, пропуская высокого и немолодого уже мужчину с аккуратной седой шевелюрой в строгом сером костюме. Дворецкий исчез, а мужчина, приветливо улыбнувшись, бархатным баритоном произнёс:
– Марк, приветствую. Лизавета, прошу вас, присаживайтесь.
Процокав дорогими ботинками через зал, он устроился на диванчике напротив нас, положил ногу на ногу и теперь внимательно разглядывал меня пронзительными чёрными глазами, пока я усаживалась в привычное уже кресло. Переведя взгляд на Марка, он спросил, очевидно в продолжение какого-то уже состоявшегося ранее разговора:
– Марк, у нас не будет проблем?
Тот замотал головой и протянул:
– Не-е-ет, конечно нет! Она абсолютно надёжный человек, я доверяю ей больше, чем себе.
– Хорошо. Лизавета, вас уже посвятили в подробности?
Я развела руками:
