Я доела завтрак и поднялась. Оставив праздно болтающих ни о чём стариков, добралась до своей каюты, сдвинула в сторону дверцу гардероба и стала прикидывать, как лучше одеться. За бортом стояла мягкая зима, термометр показывал минус десять градусов, поэтому я решила надеть тёплый свитер с горлом, кожаную куртку с подкладкой и джинсы с ботинками. Без оружия я чувствовала себя неуютно, сняла с крючка кобуру с пистолетом и привычно пристегнула к бедру. Вот теперь можно было и прогуляться…
Трап со свистом опустился, и передо мной предстала волшебная картина – вздымающиеся в высоту вековые ели, медленно спускающиеся с небес крупные снежинки при полном штиле, журчание ручья где-то недалеко. Ввысь уходил щербатый горный склон, а чуть левее, за кормой корабля, из-за деревьев проглядывало озерцо. Я вышла на мягкий пушистый снег. Под исполинами, стоявшими почти вплотную к кораблю, наносов почти не было – при посадке сугробы разметало в стороны, а нападавший за эти сутки снежок нависал сверху, на разлапистых еловых ветках, поэтому я могла без труда передвигаться по твёрдой промёрзшей почве.
Отойдя десяток шагов от корабля под тень широких атмосферных крыльев «Виатора», я решила прогуляться до ручья. Журчание раздавалось откуда-то спереди, из-за холма. Я медленно, вдыхая полной грудью свежий горный воздух, шла вверх по склону. Над головой пели невидимые птицы, а по моему телу разливалось спокойствие. Все проблемы, казалось, остались позади, на корабле, и сейчас мне выпала редкая возможность проникнуться первозданной красотой этого места.
Поднявшись на холм, я увидела небольшой ручеёк, бежавший вниз по ущелью. Чуть впереди поток влаги, переваливаясь через невысокие пороги, поднимал дисперсную водяную пыль. Я взглянула вверх – уходящая в небо горная гряда, покрытая снежными шапками, искрилась на солнце, проглядывавшем между низколетящих белых холодных облаков. Отсюда открывался вид на небольшое круглое озеро, сияющее чистой голубизной, которую периодически тревожила лёгкая рябь. В низине, между мной и озерцом, едва заметно покачивая присыпанными снегом крыльями, на брюхе лежал корабль.
Вспомнив, зачем пришла, я принялась оглядываться в поисках сосны. На той стороне ручья, за ёлками, заприметила светло-коричневый ствол искомого дерева, после чего пошла вдоль водотока в поисках переправы. Перескочив наконец по камням через поток воды, я подошла к дереву и принялась раскапывать снег вокруг него. Добыча не заставила себя долго ждать – бурые сосновые шишки глядели на меня из-под белого покрова. Достав полиэтиленовый пакетик, я набрала целый ворох, и собиралась было вставать, как вдруг сзади раздался хруст сломанной ветки.
Я обернулась – из-за ручья, стоя вполоборота, маленькими чёрными глазками прямо на меня смотрел огромный мохнатый медведь. Сердце в груди забарабанило, а я, стараясь не делать резких движений, медленно опустила пакет на снег и поднялась на ноги.
Медведь, тряхнув загривком, сделал пару шагов навстречу, и я увидела, как из-за его спины робко выглядывают пара крошечных тёмных медвежат. Похоже, передо мной была медведица с выводком. Я напряглась и успокаивающе промурлыкала:
– Тише, мои хорошие, тише… Я вас не обижу. Давайте мирно разойдёмся, а?
Медведица встала на задние лапы и громогласно заревела. Добрых два метра, а то и побольше… Я медленно опустила руку и отстегнула застёжку кобуры, готовая выхватить пистолет, если потребуется.
– Нет-нет, не надо. Стой там, а лучше иди своей дорогой.
Животное грузно опустилось на все четыре лапы и ринулось в мою сторону, в одну секунду покрыв половину расстояния между нами. Я молниеносно выдернула пистолет и сделала два выстрела куда-то поверх головы медведицы. Та опешила, споткнулась, прокатилась на заду ещё пару метров по инерции, затем развернулась и дала дёру. Где-то сверху затрепыхались многочисленные крылья перепуганных птиц, а эхо выстрелов гулко перекатывалось по поверхности озера, отскакивая от горных склонов. Медвежата засеменили вслед за мамой. Перескочив через ручей, зверь дождался малышей и, последний раз оглянувшись на меня, скрылся за холмом.
Я ещё немного постояла, переводя дух, после чего взяла пакет с шишками и отправилась обратно. На пороге меня встретил дядя Ваня, с ходу спросив:
– Кто стрелял?
– Я. Медведей отпугивала, – проходя мимо, я сунула ему пакет шишек, и направилась в жилой модуль.
Дядя Ваня покатился следом.
– Медведей? В это время года?!
– Медведицу с выводком. Вылезли будто из ниоткуда.
– Голодные, видать. Мамка корм ищет, таская малышню за собой, вот и бродят неприкаянные, когда все уже давно спят.
Добравшись до кают-компании, я присела возле позолоченного самовара напротив профессора. Тот сервировал стол, раскладывая угощение – сухофрукты, плюшки, мармелад. Дядя Ваня был запасливым, имея закуски на любой случай, при том, что сам он уже давно забыл, что это такое – вкусно поесть. Я задумчиво заметила:
– А где же шляется папа-медведь? Наверное, за другой медведицей решил приударить?
– Дрыхнет давно, с осени наевшись… Надюша, вырубай дымодетекторы.
