Однако я так и не сказал, в чём состоял мой замысел. Что ж, вначале я действительно хотел сыграть по-крупному. Занять место министра-президента. Но возникло две проблемы. Во-первых, операция оказалась в десятки, если не сотни раз сложнее, чем я предполагал. И черт бы с тем, что министра-президента знает вся галактика — по паре публичных выступлений легко подделать образ для публики. Но министры, генералы, большие бизнесмены и просто бандиты вроде Мболи — их не проведёшь. Наконец, есть личная охрана, которая ещё со времен Кризиса ликвитов уполномочена пристрелить президента, если он начнет вести себя подозрительно. Серьёзно, я сам был в шоке, когда это выяснил.
И я понял, что у МГБ щупальца гораздо длиннее, чем может подумать глава одного управления. Так что я оставил эту затею и решил сконцентрироваться на работе в разведке. Хотел привлечь побольше наших людей, медленно, методично — и вот тут всплыла вторая проблема.
Я умирал. Вот сейчас, когда я кодирую эти строки, в моей голове произрастает опухоль, уже неоперабельная. Какое-то время я подлечивал её своей метаморфической способностью — теперь это уже невозможно. Я просто теряю сознание, когда пытаюсь изменить пораженный фрагмент мозга. Я мог бы хоть сейчас пойти лечиться и спастись — но любого мало-мальски грамотного врача, мягко говоря, удивит структура моих мозгов. На ментоскопии её ещё можно скрыть, просто отключив пару областей коры — но в разрезе… В самом лучшем случае мне удалят метаморфический комплекс, решив, что это тоже патологическое образование — и я навсегда останусь директором Сато. Но более вероятно, что прямо на столе начнутся хаотичные метаморфозы — и тогда мне конец.
Словом, я решил разыграть спектакль. Сделать вид, что и впрямь хочу поменяться местами с министром-президентом — и дать тебе раскрыть дело. И если это послание попало к тебе — значит, я преуспел. Мы преуспели. Я ушёл на покой, параллельно освободив много места в Управлении для наших молодых бойцов.
Это первый шаг к контролю. К контролю над государственной машиной, которая пыталась уничтожить нас. Забавно, правда? Нас преследовали, чтобы мы — если вдруг нам придёт в голову — не разрушили систему изнутри… и довели до того, что мы решили попробовать. И вот сказка становится былью. Раньше я был единственным ликвитом в Госбезопасности — теперь же нас будет много.
Ты, должно быть, уже нащупываешь в кармане оружие и лихорадочно соображаешь: кто ещё? Но ответ ближе, чем ты думаешь. И это не Таня, если она сейчас с тобой.
