Если — опять же — я доживу до суда, то скажу, что это так. Что мы брали агентов по одному за жабры и выпытывали всю информацию, чтобы загрузить в мозг ликвита — а затем дезинтегрировали тело на заброшенном омнипроде. Министр поверит. Слишком тяжелые злодеяния я совершил, чтобы кто-то стал тянуть канитель и перепроверять мои показания. Я чертовски опасен. Ставлю на то, что мне даже не доверят вырыть свою могилу и пристрелят прямо в зале суда. Всё же почтенной публике, которая там соберется, к крови не привыкать…
Но я отвлёкся. Дело в том, что похитить личность человека гораздо сложнее, чем кажется. Даже коллег по Управлению сложно провести. ДАЖЕ коллег — потому что семьи точно бы заподозрили неладное и сообщили куда следует. Заменить и их мы не могли. Во-первых, откуда взять столько ликвитов — а во-вторых… это же ни в чем не повинные гражданские. И дети. Я слишком хорошо знаю, что такое гибель детей. Кроме того — ментоскопия. Знаешь, каких трудов мне стоило вжиться в роль Сато? Мне повезло столкнуться с ним именно в тот момент, когда он только уволился из осточертевшего наркоконтроля. С друзьями юности он давно не общался, с коллегами рассорился, жена ушла годом ранее, так и не дождавшись детей. Не думаю, что он сильно огорчился, когда эта жизнь покинула его.
Так что… извини, Ульф, но и Моран ни в чём не виновата. Ну, разве что выполняла приказы директора Сато — то есть мои — а в конце они были, мягко говоря, недружественными к тебе и Тане. Не вини себя в её смерти — выбора не было. Если хочешь, вини меня, ведь — как бы высокопарно это ни звучало — они все были лишь пешками в моей игре.
Правда, Олссон и Асайю поняли, что к чему. Линкольн подметил, что я плохо себя чувствовал после того, как он чуть не прикончил ликвита в парке. Его пришлось устранить. А Олссон… Он пришёл к «Мболи» и стал склонять его к перемирию. Говорил, что понимает его мотивы, что может помочь, потому что работает ещё на кое-кого, помимо внутренней разведки Лиги. Я отказал. То, что нужно его заказчикам, совсем не подходило мне — а я очень хорошо знал его заказчиков, ведь… впрочем, эту длинную историю ты узнаешь позже. Я отказал, и он атаковал меня. Напрасно. После этого я не мог оставить его в живых.
