– Подожди, пожалуйста! Потом всё выскажешь. – В голосе Ксюхи прорезалась боль. – Сначала пару раз встретились по дороге. Потом он подвозил меня до соседнего двора. Знаешь, я решила, что нашла настоящего друга, с похожими интересами, таким же мнением и прочим. С ним оказалось так интересно разговаривать, как когда-то с тобой. – В последней фразе прозвучало искреннее сожаление и горечь. И вновь мою голову точно в кипяток опустили. На этот раз – от стыда. – Потом он сказал, что хотел бы видеть такую женщину, как я, рядом с собой постоянно. Начал делать и другие намёки. Да что там, я и сама задумалась: есть ли вообще у нас с тобой какое-то будущее? И вдруг, – она провела ладонью по лицу, – ты начал меняться. Да так быстро, что я и глазом не успела моргнуть, а рядом вновь оказался тот Мишка, в которого я когда-то влюбилась. Не знаю, почему так вышло, да, наверное, и не хочу знать. И тут я поняла, что хочу остаться с тобой, что тот, – она его так и назвала, – был нужен, потому что я хотела найти пропавшего тебя. И день рождения… – Жена покачала головой. По её щекам бежали слёзы. – Я ощутила себя такой предательской сукой, что аж тошно стало! А когда ты попал в больницу, показалось, будто наступил конец света, где я не смогу жить, если тебя не станет. В общем, я позвонила и сказала, что больше не хочу его видеть. Никогда.
Я прошёл по комнате, коснулся ладонью гривы единорога и подошёл к окну. За крышами домов в последних лучах солнца догорали тощие облака. Чёрт возьми, я не знал, что сказать. Только-только между нами вновь стал выстраиваться мостик, и тут такое! Кроме того, я ощущал, что рассказ Оксанки ещё не закончен.
– И что? – глухо сказал я, не поворачиваясь. – Что он сказал?
– Взбесился, – упавшим голосом сказала Ксюха. – Кажется, я его совсем плохо знала и не понимала смысла всего этого. Короче, он сказал, что я пожалею о своих словах, а он заставит меня извиняться так, как я этого заслуживаю.
Что?! Я обернулся, подняв бровь, не в силах поверить в услышанное. Этот говнюк угрожает моей жене? Заставит её извиняться?
– Он раньше упоминал, где работает, но как-то вскользь… – Ксюха обхватила руками плечи и начала дрожать. – И я не обратила внимания. Просто не подумала, откуда у него такая тачка и всё остальное. А он, когда стал угрожать, напомнил, что работает коллектором и имеет возможность раздавить кого угодно. Дал срок до завтра – подумать и приползти к нему на коленях. Миша, – она вновь расплакалась, – прости меня, дуру, я же ничего такого не хотела! Просто хотелось романтических отношений и настоящего друга.
На языке вертелось много гадостей о романтических отношениях, друзьях мужского пола и всякое другое. Даже не знаю, как удалось сдержаться. Наверное, помог мимолётный взгляд на единорога и воспоминание о том, кем я стал в далёком мире Страны. А в этом передо мной сидела испуганная запутавшаяся женщина, которой я в своё время обещал быть вместе в горе и радости. И защищать точно так же, как Леди Оксану. Можно наорать, уйти, бросить наедине с мудаком-коллектором, но какой же я после этого Лорд Защитник? Чем я буду лучше урода, угрожающего Ксюхе? Поэтому я подошёл и сел рядом. Взял руки жены в свои, слегка сжал и улыбнулся:
– Всё будет хорошо.
Она изумлённо посмотрела на меня.
– Мы справимся. Вдвоём справимся.
И тут Оксану точно прорвало. Глотая слова, воздух и слёзы, она начала быстро бормотать:
– Миша, Мишенька! Я же с ним ничего! Только поцеловалась несколько раз, и всё! Миша, прости, пожалуйста, прости, прости. Я же знаю, теперь точно знаю, что люблю только тебя! Миша, пожалуйста, Миша!
Я обнял жену и держал, пока Оксана не перестала дрожать. Потом взял на руки и отнёс в спальню. Положил в кровать и лёг рядом, продолжая обнимать. Ксюха ещё несколько раз всхлипнула, а потом начала ровно сопеть, и я понял, что она уснула.
А потом, неожиданно для самого себя, уснул и сам.
Первое, что я ощутил, – сильнейшую боль, пронзающую тело от бедра к груди. А уж потом увидел серый свет начинающегося дня и услышал тихие голоса. Кто-то с кем-то спорил, убеждал, что начало пути намекает на его окончание и стоит трижды подумать. Опершись рукой о колючую сухую траву, я привстал и тут же встретился с изучающим взглядом Саши, сидящего рядом. Или – сидящей, я до сих пор не определился.
– Очухался, – констатировал он (она?) и щёлкнул пальцами.
Спор тотчас умолк.
– Уже? – Семён подошёл ближе и вытаращил глаза. – Ух ты, первый раз такое вижу! Ногу покажи.
Саша отбросил тряпку, которая закрывала нижнюю часть моего тела. Наш отряд, успевший обступить меня со всех сторон, во все глаза уставился на бледный шрам, уходящий под трусы и рубашку. Я тоже с интересом изучил ноющее место. Та резкая боль, которая возникла при пробуждении, быстро сходила на нет, оставив лёгкий зуд. А вот то, что засело в голове, мучило намного больше. Весьма неприятно, когда близкий человек поступает с тобой вот так. Впрочем, теперь я лучше понимал состояние Ксюхи пару лет назад, поэтому послал обиду и рефлексию ко всем чертям.
