– Слушай, – сказал я очень тихо, чтобы не привлекать внимания остальных, – а что случилось с твоим предыдущим партнёром? Я нашёл тебя рядом с трупом, у которого оторвали голову.
«Боишься кончить так же? – В голосе меча ощущалась насмешка. – Кстати, старайся говорить, не открывая рта».
– А ты можешь не так громыхать? – Поначалу произносить слова сквозь сомкнутые губы удавалось с огромным трудом.
«Не мог раньше попросить? Это – боевой глас, а я иногда просто забываю. Так вот, дружище Михаил, тот, кого ты нашёл, был братом моего последнего напарника. Они жили на самой границе Печати, типа пограничного поста. Мой партнёр успел обзавестись семьёй, а у его брата не задалось. Думаю, он стал завидовать: у брата – и слава, и сила, и красавица-жена с детьми. Поэтому, когда Меченые сделали вылазку, брат решил ухватить часть славы с известностью и украл меня. Украл и пошёл навстречу Отмеченным Печатью.
– И что? – спросил я, вспоминая разрушенный дом и останки убитых внутри. – Что пошло не так?
«Да всё, – неохотно отозвался Кровопийца. – Никто не удосужился предупредить несчастного дурачка, что связь с проклятым клинком можно установить только после смерти его предыдущего обладателя. В руке придурка оказался обычный кусок металла, которым он даже не успел воспользоваться: Меченые сильнее и быстрее обычных людей. Сначала убили вора, а потом я ощутил, как разорвалась связь. Значит, мой напарник погиб. Я видел всё в твоей голове, можешь не рассказывать».
– Глупо получилось.
«Как и большая часть всего, что происходит».
– И ещё… – Я замешкался, не зная, как правильно сформулировать вопрос, но тут же услышал гулкий хохот меча.
«Да, у меня действительно есть ещё два брата и кое-кто, о ком ты не знаешь. Братьев кличут, как дед и говорил, Бессонник и Душегуб. Михаил, поверь, тебе очень повезло, что ты получил именно меня. Хоть должен признать, Бессонник равен мне по силе, а Душегуб даже превосходит».
– Тогда в чём выгода?
«В той дани, которую мы берём у партнёров. Ты делишься всего лишь кровью, а это легко исправить. Бессонник забирает у человека возможность спать. Сначала – немного, а потом всё больше и больше, пока мечник не сходит с ума, не в силах отличить реальность от кошмара. Ну а Душегуб…»
– Губит душу? – резонно предположил я и получил в ответ гулкий хохот.
«Умный какой! Сам догадался или подсказал кто? Не губит – лишает. Откусывает по маленькому кусочку. А душа – такая субстанция, которая не восстанавливается, как кровь. И когда она заканчивается, человек становится живым придатком своего меча. А брат… Его отец делал последним, когда разум почти оставил мастера. В общем, большая часть его безумия перешла в клинок. Ну, сам понимаешь».
Я, честно говоря, не совсем понимал. Поэтому спросил об отце-создателе живого оружия. Кажется, Кровопийца не очень желал беседовать на эту тему, я ощущал сухость его речи.
«Многого тебе сказать не могу. Всё же он был человеком, а я – мечом. Сам себя он называл Комаром и очень при этом веселился. Мы с братьями были последними из тех, кого он создал. Ещё я встречал упоминания о секире Навей и луке Смерть, но сам с ними никогда не встречался».
– А с братьями?
«О, очень часто! – Казалось, мой собеседник скрежещет зубами. – Сначала наши партнёры бились бок о бок, а по мере того, как братья брали свою дань, всё больше отдалялись. Последний раз я встретил Бессонника полторы сотни лет назад, когда мы разгромили армию Меченых. Им орудовал Отмеченный Печатью, причём невероятно ловко, пока его не нанизали на рог. Куда брат делся потом, понятия не имею».
Разговор пришлось прервать, потому что мы вышли на край глубокого крутого лога. Внизу медленно текла река и росли скрюченные деревья, напоминающие ивы, изуродованные тяжёлой болезнью. Спускаться приходилось очень осторожно, потому что рыхлая земля то и дело осыпалась под ногами. Оставалось цепляться за чахлые пучки травы, надеясь, что они выдержат вес тела. Гансу не повезло: он ухватил едва живой кустик, вырвал его с корнем и покатился вниз по склону. К счастью, Марк и Семён успели ухватить здоровяка – один за ногу, другой за шкирку – и остановили кувырканье.
Став на четвереньки, Ганс долго шипел что-то ругательное на немецком. Потом выдохнул и поблагодарил спасителей. Морис посоветовал здоровяку меньше есть мяса, а Франк шутнику – взять в рот лягушку. Но не есть, а просто дать ей там некоторое время пожить. Последнее предложение все встретили одобрительным гулом, и Морис надулся.
– Может, остановимся здесь? – предложил Ло, когда мы подошли к реке. Внизу оказалось зябко, точно мы разом переместились в середину осени. – Глубоко – костёр не увидят. И вода рядом.
– А если враг? – спросил Марк и ткнул пальцем в крутые склоны. – А мы тут – как на ладони.
– Выставим часового, – не сдавался азиат. – В конце концов, мы так всегда делали.
– Вообще-то, дело говорит, – согласился Егор и, поймав недовольный взгляд татуированного обладателя секиры, спросил: – Что такое? Действительно ведь: поставим сторожа – пусть смотрит.
