Время останавливается. Вокруг ничего больше не существует. Дрожащее пламя свечи вырывает из вселенной только мое сосредоточенное лицо, руки и бумагу, испачканную чернилами. Я не думаю над смыслом написанного, не знаю, какая тайна будет скрыта в рядах непохожих друг на друга слов. Никогда не перечитываю. Лишь сворачиваю пополам лист, потом еще раз, долго смотрю, держа кончиками большого и указательного пальцев…
Мое послание идет к ней долго. Трудно назвать определенные причины. Может быть, такова природа счастья? Чего-то ждать, на что-то надеяться, просиживая дни на подоконнике, уткнувшись в холодное стекло окна. А потом в один прекрасный момент происходит невероятное: в почтовом ящике она замечает белый конверт, подписанный мною. Она улыбается, бежит домой, а потом, усевшись поудобнее на диване, начинает читать письмо. Много-много раз, ей интересно все, что происходит со мной, всякая мелочь, каждый сделанный вздох, сказанное слово, появившаяся мысль, повстречавшийся человек.
Но от нее в ответ ни слова. Проходят дни, заполняя всё вокруг пустотой. Почтальон, наверное, заболел. Или почта после праздников завалена посланиями людей со всего мира. Или где-то выпал снег, и машины застряли в пробках. Я не думаю о плохом, просто ищу факты, стараясь ее оправдать перед самим собой.
Сложенный лист по-прежнему у меня в руке. Долго смотрю на него с любовью и ненавистью. Мне нравится наблюдать, как огонь пожирает бумагу. Сначала медленно покусывая за краешек, как бы пробуя. Ну а после стремительно заглатывает все остальное, обжигая мои пальцы. Мгновение – и мой часовой труд превращается в пепел. Жестяная банка почти заполнена доверху, осталось пару дней, не больше.
Свеча тухнет от моего дыхания, а я ложусь на кровать.
Вокруг темнота.
Вокруг только Она.
Раньше…
Слово-то какое! Веет даже трагизмом немного, если присмотреться, прислушаться. Но оглядываясь назад, вижу только размытую дымку недавнего прошлого. Или это было тысячу лет назад?
Я никогда не возвращался домой один (с того момента, как переехал), пассажирское сиденье всегда было занято. Мы болтали о глупостях, мечтали, делились новостями или просто молчали. Я вдыхал запах ее духов, прикрывал на доли секунды глаза, наслаждаясь ароматом. Задерживал дыхание, вслушиваясь в ее голос, боялся потерять в воздухе слово, любое. Мне нравилось, когда она говорила. С нежностью, заботой, улыбаясь. Иногда ее рука касалась моей, и тогда я убирал ногу с педали газа, и мы просто катились вперед, откинувшись назад в креслах. За окном мир останавливался, замирал, увлекая за собой и время.
Раньше… Все-таки это было тысячу лет назад…
Колеса стучат громко, бьют молоточками прямо по затылку, вызывая головокружение и тошноту. За замерзшим окном теперь мелькают железнодорожные станции, на которые время от времени вываливаются уставшие люди; чем дальше от центра, тем их становится всё меньше. Я сижу, прислонившись к стене и накинув капюшон, слушаю музыку. В полумраке не видно лиц пассажиров, сгорбленные тени кругом. Сидят, стоят, дышат… Забирая у меня из легких последний воздух.
Раньше… мы спешили домой, чтобы насладиться друг другом. Просто смотреть в потолок и слушать музыку, читать стихи или сочинять сказки, смотреть дурацкие фильмы и издеваться над засохшими цветами. Она смеялась, а я носил ее на руках и кружил, говоря, какая красивая…
Теперь дома меня ждут двадцать квадратных метров пустоты. По лестнице семь этажей, прямо за закрытой дверью. Усталость тянет в кровать, но сон не придет. Темнота вторит мыслям, и я поддаюсь, включая ее музыку. Сажусь на пол и смотрю на фотографию в рамке. Ее глаза, удивительные, ищут мои. Но я отворачиваюсь. Телефон молчит. И от меня ни слова. Обещал. Ей. Себе.
Остается только ждать. Что будет всё, как раньше…
Ну а пока… Темнота издевается, рисуя картины из прошлого прямо на стенах. Тишина шепчет ее голосом прямо над ухом, сводя с ума.
Снова бессонница, снова ненавистное утро. И рассыпанная горсть бесполезных таблеток.
Это был старый пешеходный мост через железнодорожные пути. Заснеженный, всеми забытый. Прогнивший местами металл узких ступенек стонал при каждом шаге. Единственный звук, нарушавший тишину вокруг. Ветер давно стих, снег прекратил идти. Казалось, время тоже остановилось. Не было ни прошлого, ни будущего, даже настоящее вызывало огромное сомнение. Существовал только мост, скрытый от глаз людей многочисленными гаражными комплексами, укутанный покрывалом заканчивающегося вечера. Темноту разъедал лишь слабый свет луны, создавая повсюду причудливые тени, уродливые и опасные. Больное воображение вполне могло их оживить, но оно было занято другим.
