Дверь в кабинет открывается неожиданно, гулко бьется ручкой о стену, в прохладную тишину врываются тяжелые звуки альтернативного рока. Он никогда не стучится. Не обременяет себя такими мелочами. В его руке банка пива, на ногах – огромные мохнатые тапочки розового цвета. Он стоит напротив, чешет свободной рукой волосатый, чуть выпирающий от разгульной жизни живот. Вы молча смотрите друг на друга. Нервная напряженность против бестактной распущенности. Пустая банка ставится на белый, исписанный мелким почерком лист блокнота, капельки воды скатываются по стенкам вниз, точно очерчивая круглый контур и размазывая чернила на разбухшей бумаге. Он, упершись руками в стол, склоняется над твоим проектом, какое-то время изучает материал, сморщив лоб и бесконечно шмыгая носом. Кажется, ты слышишь, как скрипят в его голове давно не приводимые в движение заржавевшие механизмы.
Он появился на пороге твоего дома поздним вечером, накануне ответственной встречи. Ты, сонный и уставший, открыл дверь и молча впустил его внутрь. Небольшая сумка с вещами сразу полетела под лестницу, камуфлированный спальный мешок он потащил в гостиную. Как позже стало ясно, именно там было всё самое необходимое: огромный телевизор с игровой приставкой, холодильник с пивом, музыкальный центр и коллекция дисков. Он спал на полу, развешивал свои вещи на кресле, грыз семечки и щелкал фисташки, когда отплясывал в одних трусах незамысловатый танец под мелодии черных кварталов. Вся его жизнь сводилась к трем простым словам: поспать, пожрать и… Нетрудно догадаться о последнем пункте.
И вот сейчас он нависает над тобой и говорит о том, что вся твоя работа не стоит и выеденного яйца, лучше пойти зарубиться в приставку. Как бы в твою защиту робко звонит телефон, на дисплее высвечивается имя партнера, но жужжащий и вибрирующий аппарат быстро оказывается в его руках, на пол сразу же летит задняя крышка и аккумулятор. Коротко и ясно, весьма доходчиво! Тебе ничего не остается, как пойти вниз, в гостиную.
Спустя час вы сидите на крыльце, громко смеетесь, пьете холодное пиво и принюхиваетесь к запаху жарящегося мяса. Он рассказывает анекдоты, очень умело, даже талантливо. «Ему бы на сцену, – думаешь ты. – Вот где был бы успех». Но… Всегда есть это распрекрасное «но». Ему ничего не надо, жив-здоров, день прожит и ладно. Он точно не мечтает об успехе, славе, деньгах. Плыть по течению и довольствоваться малым – чуть ли не самое прекрасное открытие в его жизни. «И ведь так проще», – соглашаешься ты с ним. Махнуть рукой на все проблемы и улечься на диване с пультом от телевизора. Или как сейчас, развалиться на шезлонге и смотреть на просыпающееся ночное небо, на блеск звезд и холодную луну. Слушать цикад и потягивать через трубочку ледяной томатный сок, не думая о работе, завтрашнем дне и мире вообще.
– А что работа?! – говорит он, поворачивая ко мне свою небритую физиономию. – Куда она денется? Или ты думаешь, со временем ее станет меньше? Или тебе не найдут замены, если вдруг оступишься? Пустые вопросы…
Я смотрю на нее, чуть склонив набок голову. Она, свернувшись, словно котенок, в клубок, устроилась в углу дивана. Хочется встать и пойти накрыть её теплым пледом, чтобы во сне, мне пока не ведомом, но обязательно волшебном (ведь как же иначе, по-другому и быть не может!), не оказалось зимней стужи с метелями и крепкими морозами, оттого что через открытую дверь в дом врывается прохладное дыхание приближающейся осени. Но я не могу пошевелиться, двинуться с места, чашка с горячим чаем по-прежнему в руке, остановившейся на полпути к столу. Телевизор гаснет, погружая комнату в тишину. Любой шорох теперь кажется раскатом грома, слишком громким, чересчур опасным для её хрупкого сна. Я смотрю на нее и не могу оторвать взгляд. Меня переполняет какая-то дикая, неописуемая радость, от которой внутри перехватывает дыхание, щенячья нежность наполняет глаза влагой. Подойти, чтобы обнять, прижать крепко к себе, согревая теплом своего тела, и никуда не отпускать… Нельзя. Разбужу.
Что я знаю о времени? Мне кажется, что все. Оно отмеряет жизнь, приближая к старости. Спешит, когда так нужна передышка. Впадает в сон, если приходится ждать. Время слишком непредсказуемо, чтобы стать с ним друзьями. Оно всегда само по себе. И я даже привык к этой взбалмошной натуре, капризам и чудачествам. Но её появление в моей жизни заставило иначе посмотреть на время.
