Мы поднялись на высокое крыльцо и встали возле двери. Рада опустила голову, я наоборот, демонстративно стала ею вертеть, оглядываясь по сторонам, вызвав неудовольствие Рады. На двери, как и рассказывала Таня, были начертаны заклинания. Только нарисованы они были не углём, а какой-то чёрной краской, которая будто висела в воздухе перед дверью, не доходя до самого дерева. Двери распахнулись, за ними открылось тёмное помещение.
— Ну что, иди. Ты же на переговоры пришла! — В глазах Рады промелькнул зловещий огонёк.
— И ты со мной иди. — Я тоже попыталась придать своему голосу злой оттенок — Или ты думала, что вернёшься к пленникам? Нет, мы вместе вернёмся.
Из помещения раздался сухой старческий голос, который я уже один раз слышала:
— Заходите обе.
Я первая шагнула через порог, и сразу почувствовала сильное покалывание в пальцах. Почувствовать — то я почувствовала, но после этого у меня началось лёгкое головокружение и тяжесть в голове. Всё в доме было пронизано колдовством настолько, что по моему телу несколько раз прошла дрожь. Я увидела худого старика в чёрном балахоне, сидевшего на высоком стуле посредине комнаты. Больше ни одного стула в комнате не было. Комната была пуста, и только у дальней стены были полки с книгами и различными банками. И возле одного окна стояла узкая стойка, похожая на высокий стол. Низкие окна были настолько покрыты пылью, что почти не пропускали свет с улицы. А высокий потолок над головой был чёрен, как и стены. Я сделала ещё несколько шагов и остановилась. Рада встала немного позади меня. Я вспомнила про знак Великой Чёрной Брутхи, и, как бы незаметно, сделала его и потом взглянула в лицо Шифина. Он смотрел на меня, и в глазах его, как и в глазах Рады промелькнуло недоумение. Я рассматривала острые черты его лица, этот череп, обтянутый мертвенной кожей, чёрного паука, нарисованного на его макушке, и в моей голове сразу всплыло Танино сравнение его с Кощеем.
— Издалека к нам, Ольга? — Спросил он.
— Смотря что вы называете издалека. — Неопределённо ответила я — Что для нас расстояния?
— Ну да, ну да. — Он посмотрел на Раду — Как наша беглянка?
— Сидит под защитой. Она вдруг понадобилась ей. — Рада кивнула на меня.
— Может, мы её не разглядели, и у неё есть какие-то таланты? — Шифин развёл руками — Тогда мы хотим за неё получить равноценный обмен. На что ты готова ради неё?
— Вы хотели избавиться от Тани, сжечь её на костре. Вам нужен пепел? — Спросила я, как можно спокойнее.
— Нет, пепел мне не нужен, и сжигать её я не собирался. Так, попугать для острастки, чтобы знала, куда попала. И служила с усердием. Так какие же таланты имеются у этой молодой ведьмы?
— Это она у вас прожила неделю, вы лучше меня должны об этом знать.
Шифин вопросительно посмотрел на Раду, подняв одну бровь.
— Ничего она не может, мы все испытания три раза повторили. — Раздражённо ответила Рада — И к обучению туга. Только клетки чистить. Если бы я своими глазами не видела, что Феломена ей дары передала, то никогда бы не поверила, что она её родная кровь.
Я промолчала, не зная, что ответить, и в доме повисла тишина.
— Останься у нас, погости. Отдохни. — Вкрадчиво заговорил Шифин — Сегодня месса. Посмотри, какую силу у нас круг набирает.
— Нет, я не все дела ещё сделала, которые планировала. Я не могу у вас остаться. И мой товарищ, его я должна вернуть домой. — Отказалась я.
— Все дела никогда не переделаешь. — Он встал и подошёл ко мне и наклонился почти к самому уху — Хочешь, сама будешь проводить мессу? Будешь чёрной хозяйкой? И в услужении у тебя будут тринадцать ведьм. Всё, о чём ты только могла мечтать всю жизнь, всё к тебе в руки придёт. Власть, долголетие, богатство. Не тобой уже будут командовать, а ты будешь царить. Я уже стар. Триста лет для колдуна — это крайний возраст, но преемника себе я так и не подобрал. А ты с характером. Такой я могу спокойно передать свой круг. Иди за мной.
Он резко повернулся и пошёл к стене, на которой не было ни одного окна. Он встал к ней лицом и поднял руки. Я подошла и стала рядом. От стены веяло холодом, ещё большим, чем в его доме. Стена мелко задрожала, и постепенно начала светлеть. Свет пробивался изнутри брёвен, мягкий, желтоватый, блики скользила сверху вниз, словно водопад. Постепенно свет заливал всё большее пространство, а стена стала исчезать, оставался только золотистый свет, и какие-то неясные очертания за ним. Стена полностью растворилась в воздухе, оставил только золотую завесу. Шифин повернул ко мне голову и сказал:
— Это мой мир. Я редко кого сюда пускаю, но тебе я оказываю большую честь.
