Обернулся. Увидел, как бойцы упали на землю, прижимаясь к камням, залегая в низинах.
— Сука…
Он слегка приподнял голову. Уставился наверх и левее, туда, откуда по врагу вёлся интенсивный, но недостаточно плотный огонь. Он знал — это Селихов и Пчеловеев.
«Черти шустрые, — с холодным удивлением подумал он, — пробрались и накрыли одного душманского гада. Отвлекли второго. Если б не они, нас бы уже размазали по всему склону. А так… Так есть ещё немного времени…»
Муха стал судорожно думать. Селихов на хорошей позиции. Но слишком далеко, чтобы сделать что-то со вторым пулемётчиком, что остался ниже. Да и с этим, который сейчас не давал поднять им головы, ему не совладать. Вот добавить бы Селихову ещё двух-трёх бойцов… Тогда было бы дело другое. Но обстоятельства диктовали другие условия.
— «Ветер первый»! Это «Ветер два»! — вдруг зазвучал голос Волкова в гарнитуре, — на связь!
— «Ветер два»! Дима! Что такое? Докладывайте!
— У нас беда! — отозвался Волков. — Заметили две группы боевиков. Обе вооружены СПГшками! Как слышно⁈ СПГшки у них!
— Млять… — выругался Муха и пригнул голову, когда пулемётная очередь легла едва ли в метре от него.
Осколки земли и камешки засыпали старлея.
— Понял тебя, «Ветер два», — отряхнулся он, — Не подпускать их! Защищать машины! Как поняли⁈ Не подпускать их к машинам, приём!
— «Ветер первый», — отозвался Волков так, будто пропустил мимо ушей приказ командира, — наблюдаю… Мля… Наблюдаю на склоне группу с миномётом! Повторяю! На правом склоне группа с миномётом! Подходят к вам! Сейчас будут производить развёртывание!
Муха, рискуя, приподнялся сильнее. Стал шарить взглядом по вершине склона. Но ничего не увидел.
— «Ветер три»! — вызвал он Андро, — видите миномёт⁈ Можете уничтожить⁈ Приём!
— «Ветер первый», на связи «Ветер три», — отозвался Геворкадзе. — Отрезаны огнём пулемётчика. У нас раненый. Не можем сдвинуться с места. Не видим цель…
Муха опять выматерился. Потом принялся судорожно соображать, что делать.
— «Ветер первый», — в эфире снова зазвучал голос Волкова, — говорит «Ветер два». Вижу цель. Начинаю маневр. Мы их накроем.
Муха оглянулся.
Увидел, как командирский БТР начал движение вдоль ущелья. Принялся прижиматься к правой стороне дороги, заходя так, чтобы расчёт миномёта оказался в его секторе обстрела.
И при этом машина отдалялась от остальных, становясь лёгкой мишенью для затаившихся где-то СПГ.
— Отставить! — заорал Муха, — «Ветер два», отставить! Ты лёгкая мишень!
— Вас накроют, командир, — прозвучал в эфире решительный голос Волкова. — А потом и нас. Я вас не оставлю, товарищ старший лейтенант. Конец связи.
— Отставить! Не рискуй! — крикнул Муха, — слышишь⁈ Отставить! Дима!.. Дима!
— Миномёт! — крикнул я, наблюдая, как два или три душмана тащат 82-миллиметровый БМ-37.
Я вскинул автомат, отправил в расчёт очередь, но они успели скрыться от меня за большим камнем, стоящим на более-менее ровном месте склона.
Они были гораздо выше. Я прикинул, что нас разделяют метров сто пятьдесят по прямой. А если обходить удобным маршрутом, то и все четыреста.
— Не вижу! Не достать! — заорал мне Пчеловеев, отвлекшийся от перевязки своей раны на руке.
А потом разразился гром. Я увидел, как за валуном, где спрятался расчёт, земля буквально вскипела. Как крупный калибр откалывает от огромного камня куски. Как над тем местом поднимается густая туча пыли.
Это командирская машина, отделившись от основной группы, проехала далеко назад и теперь шарашила по расчёту из КПВТ.
Когда они накрыли миномёт, я заметил, как башенка БТР начинает разворачиваться, чтобы взять на прицел пулемётчика, засевшего где повыше.
А потом где-то у подножья раздался громкий, но глухой хлопок, сопровождаемый кратким металлическим звоном.
В следующее мгновение на броне нашей машины блеснула яркая вспышка. А потом из БТР повалил дым.
— Какого хрена⁈ Что происходит⁈ — заорал Пчеловеев не своим голосом. — Попали! Они в наших попали!
Дым окутал бронемашину почти полностью. Скрыл её из виду так, будто бы на месте БТР оказался большой дымный костёр.
— Падлы! — снова крикнул Пчеловеев, а потом разразился жутким матом, ругая душманов на чём свет стоит.
И вдруг заговорил КПВТ подбитой машины.
— Живые, — прошептал я. — Ещё живые.
Мощный огонь БТР в один миг подавил позицию пулемётчика. Пороховые газы разогнали дым перед машиной, ветер обратил его в другую сторону.
Я видел, как ствол пулемёта замолчал. Как башенка застыла в одном положении. Как дымящийся БТР умер.
— Пчеловеев! — крикнул я.
— Они ребят подорвали! — ответил Пчеловеев сломавшимся голосом.
— Потом! Думай о противнике! Можешь двигаться?
— Кажется… — Боец пошевелился, пересел на другое колено. Попробовал взять автомат двумя руками. — Кажется, да!
— Отлично, — я поднялся из-за укрытия. — Волков выиграл нам время. Поддержим Муху. В атаку!
— Туда! Двигайся к тому сухому дереву! — крикнул я. — Ты первый, я прикрываю!
Пчеловеев, немного замешкавшись, всё же встал. Автомат он прижимал к груди одной рукой. Рукав на второй срезал, наскоро перемотал рану.
