Трассирующие патроны, яркими, красными огоньками указали цель. Спустя мгновение заработал тяжёлый пулемёт БТР.
— Ты разведал, где они засели⁈ — удивился Муха.
— Да. Теперь надо навести машины, — кивнул я. — Они и так пытаются не подпустить душманов, догадаются, куда им указывает Андро.
Мы с Мухой выглянули из-за камня. Увидели, как БТР шарашит из своего КПВТ по целеуказанию Андро.
— «Ветер первый», — вышел на связь Андро, — подтверждаю уничтожение цели. Повторяю: БТР подавил расчёт!
— Так держать, «Ветер три»! — крикнул я в рацию, — принимайте информацию по следующей цели! Приём!
— Готов принимать информацию! Приём!
— Давай, Сашка! Давай, так держать! — радовался Муха, напряжённо поглядывая вниз, на дно ущелья.
— Подножие ущелья! Справа! Группа больших камней у сухого дерева, — передавал я по рации, — противотанковый расчёт! Подтвердите, приём!
— Принято! — отозвался Андро, — группа больших камней у сухого дерева! Работаем!
Мы не видели, как к цели полетели трассёры. Камень, за которым мы с Мухой спрятались, закрывал нам обзор. Зато мы слышали, как зазвучал резкий, протяжный треск пулемётной очереди, когда один из парней Андро принялся наводить БТРы на цель.
Спустя мгновение загрохотал и КПВТ. Он работал долго. Зачищал укрытие противотанковой группы основательно. Я бы сказал — на совесть.
— Зараза… — протянул Муха и радостно схватил меня за ворот кителя, — Ну ты, Сашка, даёшь! Ну ты… Как ты?..
— Удачную позицию занял, — улыбнулся я.
— Ну всё, щас мы их…
В динамике гарнитуры снова зазвучал голос Геворкадзе:
— Противник уничтожен, «Ветер один»! Попались голубчики! Проутюжили мы их как надо!
— Отлично, «Ветер три»! Ждать дальнейших указаний! — сказал я.
Муха обратился ко мне:
— За сегодня! — выдохнул Муха, — за сегодня представление напишу начальству! Буду требовать для тебя награды!
— Об этом потом, — я мотнул головой. — Всё, что тут было сейчас, — только цветочки.
Тем временем я заметил одну интересную деталь: вражеский пулемётчик замолчал.
Муха сурово покивал. Попросил вернуть рацию и вышел на связь с Андро:
— «Ветер три», это «Ветер один», оставляй пулемётчиков на гребне, сам спускайся к подбитой машине! Организовать оборону, помочь раненым, как слышно⁈ Приём!
— Понял вас, «Ветер один»! — сквозь шум помех раздался нечёткий голос Андро, — оставить пулемётчиков, спускаться к машине и организовать оборону! Выполняем!
Пока Муха вёл переговоры с Геворкадзе, я выглянул из-за камня. Посмотрел вниз по тропе. Бойцы, прижатые там огнём пулемёта, уже опасливо поднимали головы. По ним никто не вёл стрельбы.
— Отступил, — прошептал я.
— Чего? — спросил Муха, когда отложил рацию.
Я не ответил сразу. Всё потому, что метрах в ста от нас заметил человека. Это был высокий, но худощавый мужчина, одетый в длинную рубаху, шаровары и армейскую куртку. Он торопливо, оскальзываясь и спотыкаясь, пробирался вверх по хребту.
— Пулемётчик, — сказал я.
Муха проследил за моим взглядом.
— П-падла… Сейчас мы его… — Старлей снова схватился за рацию: — «Ветер три»!
— Нет, — прервал его я, — гада надо взять живым!
— Чего⁈ — у Мухи от удивления аж глаза на лоб полезли. — Эти сукины дети нам машину расхреначили! Парней наших ранили! Накрыть его и дело с концом!
— Он может что-то знать о пропавших бойцах, — возразил я, а потом, не теряя ни минуты, поднялся на ноги и принялся двигаться вверх по тропе.
— Селихов! Селихов, ёлки-моталки! — кричал мне вслед Муха, — а, зараза! Смыкало, Бычка! За мной вверх, быстро!
Поднимаясь, контролируя дыхание, чтобы экономить силы, я бросил взгляд назад. Увидел, как Муха и ещё двое бойцов, оставив группу, пустились за мной следом.
Душман был скор. Он бросил пулемёт и шёл налегке. Да и в принципе гад явно лучше нас ходил по горам.
— Ты его не догонишь! — кричал Муха, поднимаясь где-то позади, — слишком быстро идёт!
Я снова глянул на душмана.
Тот пробирался по камням, хватался за кусты и суховатые ветки низкорослых деревьев. И постоянно, с каждым тяжёлым шагом разрывал дистанцию.
Эх… Не знал Муха, что у меня и в мыслях не было гнаться за ним до самой вершины, где враг легко мог затеряться в горах, а то и присоединиться к новым силам противника.
Потому, подождав, пока дух пройдёт кустистый участок склона и окажется на более-менее открытой местности, я застыл на месте и вскинул автомат. Приготовился стрелять.
Дух поднимался и не оглядывался, сосредоточил все силы на том, чтобы скорее добраться до вершины гребня. И это стало его ошибкой.
Я выстрелил раз, другой, третий. На четвертый дух рухнул куда-то в камни и пропал из виду.
Тогда я принялся продвигаться, но не по тропе, а наискось к вершине.
Нет, я и не собирался подстрелить его. В такой ситуации и в таких условиях я прекрасно понимал — расстояние слишком велико, чтобы поразить цель из автомата Калашникова. Но затормозить, заставить замедлиться — дело другое.
— Куда лезешь! — крикнул мне поотставший Муха, — там склон опасный! Не пройдёшь!
