Был тут еще один важный момент. Если бы нас хотели убить — скорее всего открыли бы огонь. Или закидали гранатами. Но мы нужны им живыми. Пойдут на близкий контакт. И это нужно использовать.
— Бычка, Смыкало, ко мне гуськом! Головы не поднимать! О готовности — голосом, я вас слышу!
— Есть!
— Й-Есть… Кхе-кхе…
Мы быстро, в несколько секунд, сгруппировались.
— Сдвигаемся! — крикнул я, когда Бычка схватил меня за китель на плече. — Отходим в ту сторону! Там есть вымоина!
Мы принялись быстро, пригнувшись, сдвигаться.
А потом случилось то, чего я не ожидал.
Перед нами, из дыма, возникли несколько человек.
Первым упал Смыкало, шедший последним. Он схватился с каким-то душманом. Я успел заметить, что враг был облачен в камуфляж.
Дальше оглушительно загрохотало — это Бычка стал палить куда-то вверх и вправо. Но тут же получил прикладом по затылку и просто рухнул между камней.
Я обернулся, поднял автомат, чтобы расстрелять врага, напавшего на пулеметчика. А потом почувствовал, как кто-то наваливается на меня сзади. Как жесткая, толстая веревка впивается мне в шею. Как вместе с напавшим мы падаем навзничь — он на землю, я на него.
Меня душили. Я сразу почувствовал, как веревка больно впилась в горло. Как в один миг воздух перестал наполнять легкие, а горло сжалось так, будто в нем застрял острый камень.
— Умный шурави… — со злостью, но по-русски заговорил боец, что душил меня, — ты хитер… Заставил меня долго ходить по горам… Но я хитрее…
Голос звучал сдавленно и хрипло от дыма, который наполнил все окружающее нас пространство.
— Я… хитрее… — сквозь зубы просипел некто.
Я не растерялся.
Оставив автомат лежать на груди, я тут же извлек из ножен на поясе нож разведчика, а потом, что было сил, вогнал его наугад куда-то в ногу душившему меня солдату.
Тот немедленно замычал от боли, но не отпустил.
Я вынул нож, чувствуя, что кровь врага мочит мне штанину, а потом вогнал снова и снова.
На третий раз он не выдержал, ослабил хватку. Я тут же перевалился в сторону. Лежа на животе, дал себе лишь полсекунды, чтобы глотнуть почти свежего у земли воздуха.
Подонок тем временем зашевелился. Его размытый, едва видимый в дыму силуэт судорожно расплылся перед глазами. Я понял — он тянется к огнестрелу.
Но я был быстрее. Схватил лежавший подо мной автомат, выпрямился на коленях. Вскинул оружие.
А потом почувствовал сильный удар в затылок. В голове тотчас же зазвенело. Слух мне начисто отбило. Остатки воздуха немедленно вышли из груди. Перед глазами упала черная пелена.
И только потом сознание меня покинуло.
Первым ко мне вернулось осязание. Я почувствовал ледяной, щекочущий холод на лице. Зябкую, неприятную прохладу на всем теле.
Следующим был слух. Он вернулся спустя какое-то мгновение после того, как сознание мое снова пробудилось. Леденящую тишину, что окружала меня, разрывало негромкое журчание воды.
Обоняние вернулось еще позже. Когда я попытался вдохнуть, почувствовал, как вода попала в пазухи. Я откашлялся, инстинктивно восстановил дыхание.
Вода вдруг исчезла, оставив на лице неприятную прохладу.
С каждым вдохом я чувствовал спертый, затхлый дух местного воздуха. Он быстро смешался с запахом застарелых пота и крови.
И только потом я открыл глаза.
Первым, что я увидел, оказалась чья-то фигура. Человек, облаченный, судя по всему, в военную форму, сидел надо мной и закручивал пробку фляжки.
Меня облили водой, чтобы привести в сознание.
Я напрягся, осознавая, что лежу на боку, прямо на сырой земле. Руки и ноги больно стянули веревками. Я попытался пошевелиться. Приподняться на локте.
— Шурави умеют биться до последнего, — проговорил некто, нависший надо мной. — В этом вам не отказать.
Здесь царил полумрак. Лишь какие-то коптилки стояли у стен, и даже они слепили мне глаза. На фоне их света я заметил многочисленные силуэты — люди, стоявшие передо мной.
Несколько секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя.
Только тогда я понял, что нахожусь в какой-то пещере. Бугристые, сырые стены, сводчатый потолок — все это поблескивало в свете коптилок. Черные, резкие тени тянулись от людей прямо ко мне. Будто бы хотели схватить за горло.
Мужчина, несомненно душман, поднялся с корточек.
Бросил что-то другому, стоящему рядом. Тот взял свою фляжку и исчез из моего поля зрения.
Когда я услышал плеск воды и кашель, когда сфокусировал зрение, то понял, что дух пошел будить остальных моих парней, лежавших на сырой земле недалеко от меня.
— Хотя и не все из вас таковы, — снова сказал застывший надо мной мужчина.
Лица его я не видел. Смог рассмотреть только контуры объемной бороды.
Мужчина поднял взгляд. Указал им куда-то в угол.
Я молча проследил за этим взглядом.
У противоположной стены сидели еще три человека. Даже сквозь полутьму я смог рассмотреть, что они носили грязную и рваную советскую форму.
Один из них сидел, опустив голову, и нервно покачивался. Второй стоял на коленях, недвижимый, словно скала. Но взгляд его, направленный в пустоту, словно бы остекленел. Боец казался твердым. Не павшим духом. Но по взгляду я понял — он на грани.
