Я принял документ. А потом вчитался в сухой печатный текст.
От автора:
Я работал тренером боевых искусств. Ценой своей жизни бросился спасать ребёнка — очнулся в 1983 году, в СССР. Молодое тело, самбо по-прежнему моё и я знаю где находится ближайший зал… Стартовал 3 том: https://author.today/work/377442
— Разведвзвод мотоманевренной группы, — не спросил, а констатировал я, оторвав взгляд от желтоватого листка.
Николаев несколько покровительственно кивнул.
— Ты неплохо проявил свои качества в прошлой операции. Весьма неплохо. Потому — на новом месте службы должен проявить себя еще лучше.
— Вступишь в должность командира отделения, — сказал Давыдов. — Уверен, старший лейтенант Муха примет тебя хорошо. Человек он сложный, я его неплохо знаю. Но командир — отличный.
Забавно, но я подумал, что переназначение, хоть и опасное, выглядит совершенно непохожим на какое-то наказание. Да, на новом месте, в мангруппе, может быть куда опаснее, чем даже на пограничной заставе. И все же определение меня в разведвзвод походит скорее на… признание, чем на наказание.
Это чувствовалось во всем — во взглядах Николаева и Давыдова, в тоне их голосов, в манере, с которой они преподнесли мне эту новость.
Признаюсь, мне совершенно не хотелось покидать Шамабад. Прикипел я к людям, что там служили. И все же я был готов заплатить гораздо большую цену за то, чтобы освободить парней от незаслуженного наказания. И если теперь я должен покинуть заставу, то что ж… я ее покину.
— Я уже подготовил приказ о твоем освобождении из-под ареста, Саша, — сказал Давыдов. — У тебя есть время, чтобы привести себя в порядок. Ты отбываешь через три дня с группой новобранцев, что только что из учебки.
«Только что из учебки, — подумал я. — И сразу в пекло».
Радовало только одно — лето. Летом интенсивность боевых действий ниже, чем в остальные времена года.
Ведь не все афганцы — бандиты, сидящие в горах. Большинство тех, кто с нами воюет, — простые крестьяне. Днем они пасут овец, занимаются огородом, семью кормят. А ночью уходят убивать советских солдат.
Вот и летом у них и без войны забот по хозяйству хватает.
Еще по прошлой моей жизни я хорошо помню, что нередко в летнее время года количество и сила боестолкновений несколько снижалась. Не сильно, но ощутимо.
И все же это не делало службу в мангруппе менее опасной.
С самого начала войны начальству погранвойск стало ясно — недостаточно удерживать рубеж границы, чтобы защитить советскую землю от душманов. Нужно обороняться по обе стороны от границы.
Уже шестого января восьмидесятого года СБО — сводные боевые отряды, сформированные пограничными отрядами округов, пересекли границу Афганистана.
Первые два СБО вначале были отправлены от шестьдесят шестого Хорогского пограничного отряда и сорок восьмого Пянджского пограничного отряда. Позже свой сводный отряд отправил и Московский.
Это были быстро сформированные из числа бойцов штатных мотоманевренных групп, взводов повышенной боеспособности и резервных застав войска специального назначения. Каждому сводному отряду вверялась своя зона ответственности, на которой он должен был действовать.
Число СБО «за речкой» росло, но исходя из практической необходимости, уже в начале восемьдесят первого года эти отряды были реорганизованы в мотоманевренные группы. В то же время новые группы готовились пограничными округами на территории СССР, а затем вводились в Афганистан с целью защиты границы и контроля новых территорий.
Более организованные и структурно слаженные «ММГ» включали в себя, как правило, три-четыре пограничных заставы, на вооружении которых были БТР-70 и БМП-1; минометную батарею; разведывательный взвод; противотанковый взвод; саперный взвод; взводы связи и обслуживания.
А еще немногим позже начальство осознало необходимость в молниеносных и крайне мобильных штурмовых группах. Так были созданы ДШМГ — десантно-штурмовые маневренные группы, пользующиеся мощью и скоростью военно-воздушных сил ПВ КГБ СССР.
Может, когда-нибудь в этой жизни мне еще доведется послужить в такой. Но сейчас путь мой лежал в мотоманевренную группу.
— Я свободен, товарищ генерал-лейтенант, — сказал я. — А как же мои товарищи? Я знаю, что кое-кто с Шамабада тоже содержится здесь, на гауптвахте.
— Они свободны тоже, — ответил мне не Николаев, а Давыдов.
Впрочем, генерал-лейтенант только одобрительно кивнул.
— И при первой же возможности отправятся на заставу, — продолжил начальник отряда. — Приказ о снятии любых обвинений я уже перенаправил на Шамабад. Скоро четырнадцатая снова заработает в штатном порядке.
— Значит, отбываю через трое суток, — задумчиво проговорил я сам себе, а потом глянул на начальника отряда. Обратился к нему: — Товарищ подполковник, разрешите съездить на Шамабад, когда парни туда поедут.
Давыдов очень по-доброму улыбнулся. И даже несколько недоумевающий взгляд генерал-лейтенанта не заставил начальника отряда задавить свою улыбку.
— Хочешь попрощаться с товарищами? — спросил вдруг Николаев.
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
