Рядом со столбом, поддерживающим крышу, стоял стол. Сложенный из двух деревянных ящиков и листа жести, он явно представлял собой «центр жизни» этого места. А заодно являл собой настоящий «творческий беспорядок». На нем стояли кружки, чашки, ложки, открытые банки консервов. На грязной газете бесстыже лежали карты с голыми бабами.
Так же, в углу я заметил большую бочку для воды, а рядом с ней таз, чтобы умываться. На стене висел самодельный, тщательно очерченный календарь с числами, выведенными трафаретным почерком. Некоторые даты были обведены. Другие — зачеркнуты.
Тут царил бы почти полный мрак, если бы не лампочка. И хотя человеческие глаза могли бы к нему привыкнуть спустя минут десять, у меня этих минут не было.
В общем и целом, атмосфера землянки была привычно спартанская и давящая. Затхлый, густой воздух полнился запахами курева, человеческого пота, пыли, креозота и металла. Но и недоеденная тушенка добавляла к этому набору свой неповторимый дух.
Но сейчас в атмосфере царило еще кое-что — напряжение. Тяжелое, давящее на бойцов. А те, кстати, так и продолжали стоять по разные стороны баррикад, у своих нар. Продолжали зыркать друг на друга суровыми, неприязненными взглядами.
— Смирно, — сказал я строго, но спокойно.
Все: и старожилы, и старики, и Матовой выпрямились по стойке смирно. Вернее, почти все.
Только один младший сержант Смыкало — тот самый бритый почти налысо парень, не стал исполнять мой приказ. Он демонстративно сунул руки в карманы, всем своим видом демонстрируя полное неподчинение. Даже старики стали поглядывать на него и колебаться — стоит ли им меня слушать или же последовать примеру их негласного лидера.
— Тебе особое приглашение нужно? — спросил я у Смыкало.
Тот мрачно посмотрел на своих, как бы ища поддержки в их глазах. Потом буркнул:
— Ты мне не командир. Я с другого отделения.
— Ну отлично, — пожал я плечами, — тогда с вещами на выход.
Смыкало нахмурился. После моего смелого разговора с Симиным младший сержант стряхнул с себя спесь, но, к сожалению, не всю. Теперь он очковал откровенно выходить против меня, но все еще выделывался, стараясь сохранить лицо перед своими дружками.
М-да, сержантик. Эту нашу с тобой «войну» начал не я. Но я ее закончу.
— Прапор сказал мне тут быть, — попытался отстоять себя Смыкало, но в открытое противостояние идти не спешил.
— Это расположение третьего разведывательного отделения, — напомнил я. — А ты из какого?
— А че я там буду делать, на жарюке? — возмутился Смыкало, наморщив блестящий от пота лоб.
— А ты из какого?
— Да откуда ж я знаю? — На лице парня отразилась мимолетная растерянность, а потом он надулся, как девчонка.
— Ну так иди ищи. С вещами на выход. Нито вынесу тебя за шкирку.
Смыкало набычился, зыркнул на своих. Впрочем, зыркнул на них и я. И мой командирский взгляд оказался посильнее. Потому что солдаты не сдвинулись с места.
— Мы все ждем, — напомнил я.
Смыкало в нерешительности бросал взгляды то на меня, то на стариков.
— Если надо, — вдруг подал голос худощавый из старожилов, — мы с Андрюхой можем помочь его того… выпроводить…
— Спасибо. Если что, я сам справлюсь, — ответил я, опуская вещмешок на землю. — Ну конечно, если товарищ младший сержант не хочет жарить жопу на улице, он может последовать приказанию старшего по званию.
На миг снова воцарилась тишина.
Потом Смыкало плюнул. Забормотал себе что-то под нос, стал по стойке «смирно».
— Вот и отлично, — сказал я, снова окинув всех в землянке взглядом. — Ну давайте знакомиться, парни. Меня звать Александром. Александром Селиховым. Меня назначили командиром разведывательного отделения. Дальше. Кто тут есть кто?
Я посмотрел на худощавого.
Это был невысокий, худой, но жилистый парень. Он стоял с голым, иссеченным тугими мышцами торсом, в одних только галифе. Лицо у него было вытянутое и скуластое. Темные, слегка отросшие волосы слиплись на лбу.
— Рядовой Махоркин, — представился он. — Игорь Владимирович. Мехвод я и…
— По должностям не обязательно, — перебил я Махоркина. — Это я потом сам узнаю. А тебя как звать?
Второй парень был крупным, широкоплечим и молчаливым. У него были рыжие волосы, широкое деревенское лицо с маленькими голубыми глазами и веснушчатый, курносый нос, совсем как у мелкого пацана. Нос серьезно контрастировал с мощным мужским подбородком, на котором неровно росла мягкая щетина.
— Ефрейтор Глебов Арсений, — проговорил он низковатым, но спокойным голосом.
— Твоя койка? — спросил я, указав на нижний ярус нар.
Там лежал китель довольно большого размера. Несомненно, он принадлежал Арсению. Да только заинтересовало меня не это. На тумбе парня я заметил целую мини-библиотеку. Там же лежал и маленький фонарик.
— Так точно. Моя.
— Книгочей, значит?
— Балуюсь, товарищ старший сержант. Ежели время имеется.
— Ха… Ежели… — Зло хмыкнул ломоносый, но ухмылка тут же исчезла с его лица под моим суровым взглядом.
Потом я познакомился и со «стариками». Со всеми, кроме Смыкало. Он меня мало интересовал, по крайней мере сейчас, в данном конкретном случае.
Старики отвечали неохотно и сухо.
