Пляжи Сомали – лучшие в Африке. А этот был совсем диким, очень красивым, с белейшим песком, и обрамляли его глядящие на восток дюны. Звезды отражались в океане, черепахи откладывали яйца, на мелких местах ходили огромные зубастые рыбы, а мангровые деревья удерживали вместе сухую землю. На берег накатывали волны прибоя, но само море оставалось тихим. Теплое, как кровь, и полное жизни. Он представил, как крабы торопливо бегут в свои норки. Сколько их здесь? Сколько было таких путешествий? Он видел кучу панцирей и костей – помойка, скопившаяся за десять тысяч лет человеческого существования.
Дул южный ветер. Он поднимал коврики с пола, шелестел бумагой и переворачивал страницы открытого молитвенника. С улочек деревни летела пыль. Нечистоты из домов стекали на пляж – уже не молочно-мутные, а зеленые от водорослей. Заливали лодочку из красного дерева, лежащую на борту.
Он вспомнил слышанное когда-то в детстве. Якобы древние бритты почитали южный ветер и делили стихии на цвет, огонь, небо, почву, туман и пресную воду, но боялись соленой воды.
Конечно, он думал и о многих других вещах, более личных.
Его грызло желание бежать. На следующий день его увезут в лагерь на болотах. Место мучеников. Для них он был просто мистером Уотером, диковинкой, но он знал слишком много. Они будут следить за ним. Взятка? Перестрелка? Ему придется попробовать. Но с обеих сторон двери спят боевики, внизу стоит часовой, ночь залита лунным светом, а ему трудно даже стоять. Он нуждается в медицинской помощи. Ну и, кроме того, у него ноги привязаны к рукам, и только по счастливой случайности он видит футуристическое окно.
Утром в заливе появились два ялика. Его бросили в один из них. Туда же погрузили маис, спагетти, сушеные манго и папайю, рыбные консервы, черепашье мясо, лекарства, противомоскитные сетки, свечи, керосин, бензин, ножи, ружья, патроны и взрывчатку: даже самый маленький джихад без припасов не обойдется. Пейзаж был совершенно сомалийский: толкающиеся боевики с замотанными лицами, сверкающие белые зубы, черная щетина на щеках, а вокруг море и болота. Залитые светом ялики выделялись на фоне темного неба, и шел сплошной серебряный дождь.
Вода стояла высоко, и, когда они отошли от берега, Камбони стала напоминать Лондон в Михайлов день, а залив – свинцовую Темзу.
Плен – это унижение. И одиночество, которое заставляет мечтать о другом человеке рядом. Они зашли в лагуну, и его оглушило тропической жарой. Они завели подвесной мотор «Ямаха» (купленный или украденный из «Магазина капитана Энди» в Момбасе) и понеслись по воде, как лыжники по гладкому снегу, потом в приливно-отливный канал, в протоку, к лагерю, спрятанному в болотах. Стало темнее, над головой нависали деревья. Мотор выключили, и лодки пришлось толкать шестами. Иногда приходилось выпрыгивать и вручную сталкивать их с мели. Мангровые корни прятались под водой во время прилива и обнажались при отливе. Они были длинные и живые. И походили на воздетые в ужасе кукольные руки. Как и в вади, боевики боялись американцев. Они решили прятаться под ветками. Дядя Сэм ничего не знает, но все видит.
По узким протокам, как по капиллярам, они пробрались к небольшому островку у слоновьего брода. Лагерь стоял там, где вода была чуть глубже. Он пережил эфиопские и американские налеты и бомбежки, но сдался охотникам-собирателям племени бони. Несколько бони стояли перед ними. Джеймсу они показались отнюдь не жителями рая, а скорее детьми, которых воспитали волки.
Когда Саиф спросил их о рыбалке, они рассмеялись.
– Мы не ловим рыбу! – сказал один. – Мы бони! Мы охотимся!
Они рыли ловушки в песчаной почве и, когда туда падало животное, добивали его копьями.
– Здесь есть место, – сказал другой. – Дикдики. Свиньи.
– Свиньи! – закричал Саиф. – Да как он смеет?!
Если то немногое, что известно о древних охотниках-собирателях бони, истинно, то они подтверждают теорию взаимопомощи Кропоткина. Есть такая птичка – мирси. Они умеют свистеть, как мирси, а она щебечет в ответ и приводит людей к ульям диких пчел. Они окуривают ульи и забирают мед и соты, не забывая оставить птице воск и личинки.
Бони нечувствительны к пчелиным укусам, и у них не кружится голова от высоты. Это древнее племя, родственное конголезским пигмеям тва. Они ходят босыми и ступают очень тяжело, от бедра, этим сильно отличаясь от сомалийцев, которые двигаются расслабленно, от самого плеча.
Мальчик бони считается взрослым, когда убьет буйвола, слона или другое большое животное. Ночью перед первой охотой девушки ублажают мальчиков и смазывают им головы кокосовым маслом. Если мальчик не справится со зверем, он теряет право жениться. Невесты дороги, за них приходится платить дичью, шкурами, сахаром или деньгами. Мужчины, которые не могут заплатить выкуп, часто похищают детей и убивают девушек.
