Первые несколько дней они латали хижины, прорубали проходы в кустарнике, собирали дрова и копали отхожие ямы. Было тяжело. Главную хижину они обложили мешками из-под гуманитарной помощи, наполненными мокрым песком. На каждом мешке красовались звезды и полосы и темнели слова «Дар народа Соединенных Штатов».
Один боевик упал в капкан, выкопанный бони, сломал бедро, и его отослали обратно в Камбони. Везде роились мухи и ползали скорпионы. Люди спали под открытым небом, на пластиковых листах, прикрывшись москитными сетками. Еды не хватало. Маисовой муки, рыбы и крабов было полно, а вот спагетти выдавали по норме.
Они прикололи к стене портрет Усамы бен Ладена. Их грела мысль, что он до сих пор в бегах. Постепенно бен Ладен становился мифическим героем. Они играли на ноутбуке в разные игры – в одной из них нужно было сражаться с христианами на Святой земле в шестом веке. Тренировались бросать реактивные гранаты. Дрались на ножах. Мобильные телефоны здесь не брали сигнал, для связи с миром служила моторка.
Шли дни. Недели. Вокруг лагеря обосновались бабуины. У самок были красные задницы (а у самцов толстотелых обезьян – синие яйца). Он наблюдал за бабуинами, которые бродили вокруг и ссорились из-за фруктов. Научился отличать одного от другого. Дал им имена в честь своих похитителей. Бабуины – собаколюди. Писают как собаки, но имеют человеческие лица.
Французский полярный исследователь Жан-Батист Шарко во время одного из своих плаваний по Гренландскому морю[14] открыл, что температура на хадальных глубинах одинакова по всему миру – около четырех градусов Цельсия. Единственная добродетель этой глубины – постоянство. Там все происходит одинаково. Холодная вода просачивается в камень, перегревается и выбрасывается из жерла гидротермального источника. Она растворяет минеральные вещества и металл в камнях, добывая таким образом составляющие для химической жизни в среде, в которой иначе царила бы вечная мертвая ночь, нарушаемая разве что визитами сверху.
До открытия гидротермальных источников у Галапагосских островов в тысяча девятьсот семьдесят седьмом ученые считали, что жизнь на Земле существует только на поверхности и является фотосинтетической. На самом деле все наоборот: фотосинтетическая жизнь появилась позже, когда клетки выползли на поверхность. До этого они миллионы лет готовились эволюционировать таким образом, чтобы поглощать свет. И все это время хемосинтетическая жизнь на дне океана развивалась с невероятной для нас стабильностью.
Гидротермальные источники – только малая ее часть. В трещинах, расщелинах, изломах, в кратерах вулканов, во всех невероятных системах, существующих в глубине, обитают теплолюбивые (гипертермофильные) простейшие, археи, грибки и особенно бактерии – самая ранняя жизнь на нашей планете. Эта жизнь хемосинтетическая и не нуждается в солнце. Они существуют за счет водорода, двуокиси углерода или железа. Некоторые из них питаются метаном, другие выделяют его. Некоторые впитывают ржавчину, создавая магнитное железо. Они кормятся анаэробными бактериями, а раньше кормились другими, которых более не существует. Если поместить их в чашку Петри, они образуют колонию, видную невооруженным глазом. Они способны изменить наше представление о мире. Они как рабочие на фабрике: энергичные и не задающие вопросов. Они – основа. Идентифицировано менее одного процента. Они – часть вас. Вы таскаете их в желудке и на коже.
Микроорганизмы глубин невероятно странны. Там червяки живут в кипящих болотах и носят на себе шубку из микробов, которые даже невероятнее тех, что обитают у вас на ресницах.
Белой ночью, на четвертый день после выхода из Исландии, «Пуркуа па?» бросил якорь над подводным миром, которому она дала имя. Энки – самое северное из известных человеку поле гидротермальных источников и одно из самых больших месторождений серы. Вода источников нагревается до температуры триста девяносто девять градусов Цельсия. Там существует полный цикл жизни: питающиеся кислотой бактерии кормят погонофор и разных моллюсков. Это очень большое и древнее поле. И совершенно неизученное. Экспедиция две тысячи одиннадцатого года обнаружила поле рядом с местом соединения подводных хребтов Книповича и Мона после нескольких недель проб воды датчиком ГТЭ (Г – глубина, Т – температура, Э – электропроводимость воды). Датчик искал аномалии. Обнаружив таковые, он брал пробу воды из гидротермального источника, которую затем можно было проанализировать на предмет наличия растворенного водорода и окисленного микроорганизмами метана. Ее задачей на двенадцатый год был забор из расщелин более насыщенного материала.
