Донские казачки, которые до сих пор плачут по поводу того, как их еврейские большевики уничтожали после своей победы в Гражданской войне, в деникинских мемуарах предстают шайкой самых разнузданных мародёров. Оказывается, они не за Святую Русь в бой пошли, а сразу же объявили себя отдельным от русских народом, провозгласили свой суверенитет и половину донского населения (русских, но не казаков) отстранили от управления. Точь-в-точь, как поступили с русскими в дудаевской Чечне после 1991-го. А в боях с красными донцы грабили местное население так, будто не по России шли, а по чужой земле. Русских крестьян и горожан, которых они шли освобождать от жестоких коммунистов, казачья банда грабила почище печенегов. Они грабили даже своих же крестьян на территории Войска Донского. И не только грабили – но и из пушек станицы обстреливали, и женщин насиловали.
Именно казачья страсть к наживе и предопределила поражение белых во время летне-осеннего наступления 1919 года Деникина на Москву. Собранный 7-тысячный кавкорпус Мамонтова, брошенный на Тамбов, вместо разгрома живой силы красных кинулся набивать обоз разным барахлом. Его обоз с добычей, взятой в собственной же стране, растянулся на 60 вёрст! Не выполнив задачи, огрузневшие от награбленного донцы пошли по домам, и потом из семитысячной рати Мамонтова в строй снова стало не более двух тысяч. И нет ничего удивительного в том, что потом этот грабёж казакам боком вышел, и хорошо помнившие казачий беспредел люди не только приняли большевиков, но и помогли им потом расправиться с казаками. Жадность фраера сгубила. Крестьянская, ограниченная жадность. Мол, нехай русские сами себя освобождают. У нас, особой нации, теперь – отдельная страна, а у русских – своя.
При этом, как вспоминает Деникин, в новоявленном казачьем государстве царила самая разнузданная коррупция, и никто не наказывал воров. Зато донцы постоянно скандалили с «реакционным» белогвардейским правительством Юга – с Деникиным. Впрочем, кубанские казаки тоже выбрали себе самостийное правительство, которое бросилось признавать суверенитет горских народов Кавказа и заключать договор с отделившейся Грузией. И воевать за единую Россию эта братия совсем не рвалась. А что такое этот «парад суверенитетов»? Да не что иное, как одна из форм рвачества, мародёрства.
Завершая тему казачья, приведем небольшой эпизод, описанный самым что ни на есть антикоммунистом и горячим печальником белого движения – Валерием Шамбаровым в труде «Белогвардейщина». Так вот, под новый 1919 год хитрым большевикам удалось разложить донские части и взломать казачий фронт. Как? Они заслали на передовые рубежи своих агитаторов, которые стали говорить о том, что атаман Краснов продался немцам, что теперь в Советской России – дисциплина и богатая жизнь, что Запад не будет помогать ни Деникину, ни атаману Краснову. Подействовало! Три полка сразу бросили позиции и потекли домой – Рождество встречать. Несколько дней спустя в станице Вешенской объявились бойкие, с иголочки одетые молодые люди в роскошных шубах и с перстнями на пальцах. То были советские агитаторы. Они вытаскивали из карманов пачки дореволюционных, «николаевских» денег, ценимых казаками – и покупали водку ведрами, угощая казаков. Мол, вот мы – живое свидетельство обильности и богатства Советской власти. Казаки охотно кинулись на халявное угощение, протестующих стариков покидали в тюрьму. И Северный фронт опереточной «Донской державы» рухнул!
Вот вам и причина поражения казаков в борьбе с красными.
Но не только казаки – сама белая власть на Юге страдала «трофейными замашками». Обязательно почитайте воспоминания знаменитого генерала Деникина, главнокомандующего сил Юга России. Ну, того самого белого полководца, что чуть не взял красную Москву летом 1919 года.
Взяточничество, казнокрадство, дикое мошенничество на армейских подрядах правили бал на свободной от красных территории. Деникин на описание этого кабака чернил не жалеет. Воровали по-чёрному. Особенно возмущается генерал тем, что представители высшего общества (заводчики и капиталисты) уговаривали правительство Юга взять у англичан и французов кредиты под залог тех предприятий, которые остались на советской территории, и которые еще предстояло отвоевать. Но для чего они хотели эти кредиты? Да на их личное потребление. На то, чтобы лакать шампанское, жрать в ресторанах и трахаться.
«..Это означало принять на государственное содержание класс крупной буржуазии, в то время как нищая казна не могла обеспечить инвалидов, вдов, семьи воинов и чиновников…», – писал генерал. (Антон Деникин. «Поход на Москву» – М., АСТ, 2003 г., с. 495).
Это – впечатления генерала Деникина, впечатления Юга. Но есть и другие свидетельства – сибирские, из стана адмирала Колчака. Итак, 1920 год. Говорит Николай Устрялов, видный мыслитель белого движения.
