Он прав. Если бы я хотел, чтобы кто-то вразумил меня, Артуро был бы последним в списке. Он всегда жаждал крови.
– Мы могли бы представить это как несчастный случай.
– Никто не поверит. Его семья будет винить Синдикат, а Данте отправится искать возможных подозреваемых, и у меня такое чувство, что в конечном итоге убийство свяжут со мной.
Не говоря о том, что у Анны наверняка возникнут нехорошие мысли на мой счет. Я сомневался, что она будет рада, если я убью Клиффи. Она выбрала его. И намеревалась довести все до конца. Никто ее особо не заставлял. Если бы она сказала родителям, что не хочет выходить замуж за Клиффорда, ее бы не заставляли.
А если бы кто-то попытался надавить на нее, то я был бы первым, кто всадил бы пулю в голову Клиффорду, чтобы сорвать свадьбу.
Если Анна считала, что я не стою подобного риска, то я, черт возьми, не стану заставлять ее выбрать меня.
Сантино, подобно рыщущему льву, наблюдал, как я общаюсь с Клиффордом. Все его тело сковало напряжение, а в глазах виднелось безошибочное желание уничтожить моего жениха.
Мы с Клиффордом держались за руки и улыбались в объектив, изображая счастливую пару, которой мы не были и, вероятно, никогда не будем.
– Поцелуй на камеру? – крикнул журналист, и, прежде чем я успела отреагировать, Клиффорд наклонился и поцеловал меня.
Невинный поцелуй в губы, определенно ничего неприличного. Но он длился дольше, чем мне хотелось, а реакция Сантино на него точно заставила бы людей насторожиться по поводу наших с ним отношений, если бы кто-нибудь обратил внимание.
Я прочистила горло и улыбнулась. В сердце давно поселилась вина. Складывалось такое чувство, будто я изменила Сантино, но мы с ним – нет… не было никаких нас. Даже если наши чувства друг к другу были настоящими, чем-то большим, чем просто интрижкой, у нас не оставалось шансов противостоять будущему. Я выйду замуж за Клиффорда, значит, мне следовало чувствовать себя виноватой именно перед женихом, поскольку это между мной и Сантино было нечто большее, чем легкий поцелуй в губы.
Мы с Клиффордом все время держались за руки. До свадьбы оставалось пять месяцев, нам нужно было начать вести себя так, будто мы влюблены. Иначе грязные слухи поставят наши семьи в невыгодное положение, а пресса будет только рада.
В итоге я соврала, что мне надо в уборную, а на самом деле пошла искать Сантино. Я обнаружила его в холле.
Сантино сидел на лестнице, уткнувшись носом в телефон.
– Разве ты не должен присматривать за мной? – спросила я с обольстительной улыбкой, направляясь к нему.
– Там телохранители Клиффорда, не говоря уже о твоем отце. Я предпочитаю быть вдали от сумасшествия.
Я приблизилась к Сантино, прислонившись к поручню.
– Но ты – часть всеобщего безумия.
– Что? Хм? – пробормотал он смертоносным голосом. – Вы с Клиффи очень милая парочка.
– Он застал меня врасплох. Я бы не поцеловала его.
– Почему? Вы помолвлены и являетесь лакомым куском для журналистов Чикаго. И не только.
– Ты знал все это, когда мы начали спать вместе, – сказала я тихо.
Мы спорили, что случалось нечасто в последние недели. Но ситуация с каждым днем накалялась. Скоро мы начнем ссориться, а секс будет краткой передышкой.
– Спать вместе. Надо же. Потому что, если ты так считаешь, мы могли бы с тем же успехом назвать это обычным перепихоном.
Я моргнула, к горлу подкатил ком. Я не понимала, что происходит между нами. Очередная ложь. Может, наступил конец нашей связи, может, все должно резко оборваться, чтобы длительное прощание не вызвало сильную боль.
– Ты знаешь, что это не так. – Я опустилась рядом с Сантино на ступеньку, но оставила между нами маленькое расстояние на случай, если нас застукают.
Сантино схватил меня за шею, ошеломив.
– Я знаю, чего хочу. Я знаю, что чувствую. А ты?
Я сглотнула.
– Я должна выйти замуж за Клиффорда. Ради Синдиката, ты в курсе. Не заставляй меня сомневаться в моем выборе.
Он кивнул и отпустил меня.
– Наверное, дело в Синдикате… или в чем-то другом. Если ты уверена в своих поступках, полагаю, тебе не надо дергаться. Пока.
– Что ты имеешь в виду?
Дверь гостиной распахнулась, и мы резко отпрянули друг от друга, но нас все равно поймали. К счастью, на пороге стояла София. Ее глаза расширились от удивления.
– Простите, что побеспокоила!
Я поднялась на ноги.
– Все в порядке. Не переживай. – Я направилась к Софии. По выражению ее лица было понятно, что подруга волнуется обо мне. Я быстро улыбнулась: – Ты в уборную?
– Ага, – ответила она, взглянув на Сантино, вероятно, до сих пор ничего толком не понимая.
Мы с Сантино пытались сохранить дистанцию, но думаю, что эмоциональный разговор выдал нас с головой.
– Ага, – повторила София. – А ты?
– Я тоже. – Мы взялись за руки и двинулись в гостевую ванную комнату, протиснувшись в дверной проем вдвоем.
София подождала, пока я закрою дверь, а потом выпалила:
– И как долго это продолжается?
Я виновато улыбнулась, хотя после ссоры с Сантино мне хотелось расплакаться.
– С Парижа.
София выдохнула:
– С самого начала.
– Ага.
– Ох, Анна. Почему ты не рассказала?
– Было рискованно разглашать нашу тайну по телефону.
