Точно. Две с половиной недели. Я всегда округляла цифру в голове, чтобы действительность не столь сильно пугала.
– Да. Все подготовлено. Папа наверняка утроит охрану. Волнуешься, что не влезешь в костюм из-за бинтов?
– Ты хочешь стать моей женой?
– У нас договор. Родители все устроили. Сотни гостей приглашены.
– Верно. Но ты хочешь выйти за меня?
– А ты? Я – женщина твоей мечты?
Клиффорд не задумываясь помотал головой:
– Ты великолепная и умная, но у меня такое ощущение, что у тебя есть склонность к манипулированию, и ты классная лгунья, что не является здоровой основой для брака.
Ох. Он проницателен. Если я чего-то хотела, то легко могла манипулировать, а о том, что я отличная лгунья, знали все. Это полезные таланты в суровом мире мафии, особенно для дочери дона, но в браке они не очень помогали.
Клиффорд невозмутимо продолжил:
– Но я вступаю в брак без багажа прошлого.
– Не тревожься о моем багаже. – Я вскочила. – Тебе что-нибудь нужно?
Похоже, Клиффорд был обескуражен.
– Ты первая, кто задал такой вопрос. Отец лишь просветил меня, как нам следует поступить в подобной ситуации. Спасибо.
– Всегда пожалуйста. – Я засмущалась. – Я постараюсь быть хорошей женой, Клиффорд.
– А я – хорошим мужем. Возможно, в следующий раз я приму на себя пулю.
Я натянуто улыбнулась, мои мысли на миг вернулись к человеку, который принял за меня не одну, а целых три пули.
Я ушла. И не позволила себе думать о Сантино. Нам надо делать то, что лучше для будущего наших семей и Синдиката.
Когда мама разбудила меня на следующее утро, я поняла: стряслось что-то плохое.
– Что случилось? – спросила я и села на кровати, сонная и дезориентированная. Мне снилось, что я снова в Париже и лежу в объятиях Сантино.
Мама коснулась моего плеча, ее взгляд смягчился.
– У Сантино был сепсис, его пришлось ввести в искусственную кому.
Мой мир рухнул.
– Он будет в порядке?
– Врачи пока не могут сказать. Они делают все возможное.
Я чувствовала себя опустошенной, особенно потому, что тело до сих пор чувствовало призрачные прикосновения Сантино из сна.
– Мне нужно к нему!
Мама погладила меня по голове.
– Энцо сообщил нам о Сантино и попросил предоставить ему личное пространство. Он попросил, чтобы я передала тебе следующее: тебе нужно сосредоточиться на подготовке к свадьбе, поскольку именно этого хотел бы Сантино.
– Да, – прошептала я. – Наверняка.
Семья Сантино желала, чтобы я отпустила Сантино и тот мог жить без меня.
Я выполню их требование. Они знали Сантино, и если мой визит только навредит ему и поставит под угрозу его лечение, то мне стоит проявить самоотверженность. Сантино заслужил право быть счастливым.
Я был чертовски дезориентирован, когда открыл глаза. Зрение расфокусировалось, а окружающая обстановка оказалась незнакомой.
Однако я услышал звуки больничных аппаратов. Я уже слышал их раньше, когда навещал коллег-головорезов после того, как они получали ранения на работе.
– Сынок, – сказал папа.
Я с трудом повернул голову. Он сидел рядом и был таким же уставшим, как и я. Седовато-каштановая борода отросла и выглядела неряшливо.
Фредерика тоже была здесь. Она поднялась со стула, ее монашеское платье помялось, и она впервые не надела вуаль.
– Привет, пап. Привет, Фреда, ты выглядишь измотанной. – Услышав собственный голос, я вздрогнул. Он был грубым и хриплым, словно я не разговаривал вечность.
Фредерика направилась к койке и поцеловала меня в лоб, словно я маленький ребенок. Она даже не поправила меня за то, что я не использовал ее полное имя. Значит, дело совсем плохо.
Я начал озираться по сторонам.
– Где Анна? Она в безопасности?
Папа уставился на свои руки. Его ногти стоило бы подстричь.
– Анне ничего не угрожает, не беспокойся о ней.
Я попытался сесть, но тело наказало меня за скороспелую попытку волной тошноты и головокружения.
– Мне нужно ее увидеть! – простонал я. – Немедленно. – Я собирался рассказать ей о чувствах.
Когда меня ранили, вся жизнь пронеслась перед глазами: каждый проведенный с Анной момент… Я еще успел помечтать о нашем общем будущем. Когда меня реанимировали, спасая мою жизнь, мне хотелось видеть ее рядом. Я не позволю ей стать женой Клиффорда. Меня не волновало, придется ли убить его, но она не выйдет за него замуж.
Анна не выйдет ни за кого, кроме меня. И плевать, как долго придется с ней разговаривать, чтобы вбить это в ее упрямую голову. В конце концов она согласится.
Папа и Фредерика обменялись жалостливыми взглядами, которые я ненавидел.
– Что там еще? – спросил я. В пересохшем горле першило. Даже после неудачных вечеринок я никогда не чувствовал себя настолько паршиво.
Я потянулся к горлу и нащупал повязку. Я замер.
– Я был в коме?
Папа кивнул.
– Вскоре после операции у тебя случился сепсис. У тебя было несколько пулевых ранений. Врачи удалили селезенку.
Я заставил себя сесть, хотя терял сознание. Папа встал и быстро помог мне опереться на подушки.
– Как долго я пробыл в коме?
Папа вздохнул. Судя по бороде и ногтям моего старика, минуло определенно больше недели, а может, даже около двух. Черт.
– Пап?
– Две недели и два дня.
Я моргнул.
– Какой сегодня день?
