– Мы сейчас ничего не можем сделать для него и его семьи. Но родные Сантино рядом. Ему нужны близкие, вот что самое главное.
Вина и боль съедали меня. Сантино любил меня. Я знала это всеми фибрами души.
И я любила его, но иногда любви недостаточно. Порой мы должны принимать трудные решения ради блага другого человека.
Мы с мамой направились к выходу.
– Анна! – крикнула Фредерика.
Я повернулась
– Наверное, тебе стоит присоединиться к нам. Сантино всегда стремился защищать тебя. И он давно тебя знает…
Удивление отразилось на лице мамы, но потом сменилось пониманием.
Мама кивнула, сжала мою руку, и я поспешила к Фредерике.
– Спасибо, – прошептала я.
– Я стараюсь ради Сантино, Анна. Но вы с ним выбрали опасный путь.
Я промолчала. Разве я могла возразить? Она сказала правду. И не имело значения, почему она позволила мне увидеться с Сантино, важно лишь то, что она сделала.
Когда я очутилась в палате Сантино, меня поразили гудящие приборы и запах антисептика. Энцо сидел возле койки.
Я застыла, когда увидела Сантино. Он выглядел ужасно бледным. Процедура переливания крови еще не завершилась, многочисленные датчики контролировали функции его организма.
Сантино был мускулистым и рослым, однако мне казалось, что он слился с простыней. Парадокс, который трудно объяснить.
Я приблизилась к койке и коснулась руки Сантино. Я не знала, что сказать, что сделать.
Энцо посмотрел на нас, и меня охватил стыд. Он тоже знал. В глазах мужчины застыло молчаливое обвинение, и я мигом сообразила: это вовсе не потому, что Сантино принял пулю на себя.
– Я сожалею о случившемся.
– Но не сожалеешь о том, о чем следовало бы, – отчеканил Энцо.
Я напряглась. Энцо всегда проявлял ко мне доброту, шутил и даже играл, когда я была ребенком.
Но он, конечно, предан Сантино всей душой.
– Папа, Сантино виноват не меньше, чем Анна. Он мог бы положить конец всему. Он взрослый человек, который должен нести ответственность за свои поступки.
Энцо покачал головой, устало глядя на сына:
– Нет. Его сердце не позволило ему.
Я отступила от койки, подальше от Сантино. Энцо не ошибся.
– Нам не стоит обсуждать это сейчас. Нам неизвестно, как много слышит Сантино, – предупредила Фредерика.
– Твой жених находится в больнице. Пожалуй, тебе стоит навестить и его, – сказал Энцо.
Я кивнула, тяжело сглотнув.
– Надеюсь, Сантино скоро очнется. А я не буду беспокоить ни вас, ни его. – Развернулась и ушла.
Энцо прав. Как и Леонас. Мне надо быть сильной и отпустить Сантино.
Он не смог бы расстаться со мной даже после свадьбы, несмотря на его уверения. Он будет моим любовником и постепенно увянет от горечи, которая будет причинять ему боль и страдания, поскольку ему придется делить меня с Клиффордом.
Наша связь становится поистине ядовитой, однажды вся ее красота увянет.
Мама была в зоне ожидания, при виде меня выражение ее лица стало встревоженным.
– Что случилось?
– Ничего. Надеюсь, Сантино сегодня очнется, а мне, конечно, стоит навестить Клиффорда. Я слышала, он здесь.
Мама определенно знала – что-то не так, но не подталкивала меня к откровенности. Она всегда уважала мои границы и не сомневалась, что в конце концов я исповедуюсь именно ей. Так было всегда – за исключением моей связи с Сантино. Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь поговорить с ней, возможно, через несколько лет, когда буду замужем и годы усмирят боль удручающей правды.
Вместе мы расспрашивали медперсонал, пока услужливая медсестра не повела нас в палату Клиффорда. Два наших телохранителя остались в коридоре вместе с мамой и телохранителями Клиффорда, я же проскользнула внутрь.
Клиффорд находился в палате один. Он сидел на краю койки, глядя на свои босые ноги. Верхняя часть его тела оказалась обнажена, однако левую грудь, плечо и руку закрывала повязка.
Жених посмотрел на меня сквозь свои непослушные светлые волосы. Я даже не заметила, что он снова отрастил их.
Клиффорд как-то странно улыбнулся.
– Вот еще один важный человек в моей жизни, для которого я всегда буду на вторых ролях.
Я опустилась на койку. Поскольку мы были наедине, я не стала целовать жениха и задавалась вопросом, когда необходимость приласкать Клиффорда превратится в реальное желание.
– О чем ты говоришь?
– Папа обожает публичность и с воодушевлением дает пресс-конференцию перед зданием больницы, рассказывая, как он потрясен нападением на сына. Мама беседует с личным психотерапевтом, поскольку не в состоянии справиться с травмой. – Парень усмехнулся. – Ну а ты была со своим телохранителем, человеком, за которого мечтаешь выйти замуж.
– Неправда, – прошептала я.
– Не ври. Ненавижу лжецов. Я окружен ими.
– Как ты себя чувствуешь? – Я указала на его руку.
– Обезболивающие помогают. Пули меня практически не задели. Жизненно важные органы не пострадали. – Он встретился со мной взглядом и снова загадочно улыбнулся. – Но меня все же подстрелили. Интересно, принесет ли это мне уличную славу и увидишь ли ты теперь во мне мужчину?
– Я уже вижу в тебе мужчину, – возразила я.
– До свадьбы осталось две с половиной недели.
