Я направилась к двери в конце коридора и постучала.
Анне потребовалась почти минута, чтобы ответить:
– Войдите!
Я переступила порог, и сердце забилось быстрее, когда я увидела Анну в свадебном платье. Она была невероятно красива. Но затем взгляд остановился на ее лице, и вся радость исчезла.
Анна улыбалась, но мне не хотелось видеть у дочери улыбку, полную боли, да еще и в день свадьбы.
Анна выдавливала из себя счастье.
– Ты прекрасна, – проговорила я, закрывая дверь, чтобы мы могли побеседовать по душам.
– Спасибо. Платье чудесное.
– Потрясающее.
Я расстроилась, когда Анна решила не заниматься дизайном ни своего наряда, ни платьев подружек невесты. У нее был настоящий талант, что сделало бы торжество уникальным.
Я подошла к Анне и положила руку ей на плечо.
– Ты хочешь поговорить? Ты нервничаешь?
Анна ослепительно улыбалась.
– Нет. И… пожалуйста, не надо нам разговаривать, не заставляй меня, мама. Уже слишком поздно.
Я рассмеялась. Я не тешила себя старомодной фантазией, что у Анны не было интимного опыта за границей. Я даже надеялась, что он был, ведь Клиффорд не вел себя как монах.
– Знаю. Но я совсем другое имела в виду. Возможно, ты хочешь посекретничать.
Анна казалась бесстрастной. В тот момент дочь напомнила мне Данте. Она могла быть вспыльчивой и упрямой, как я, но когда дело касалось чего-то важного, становилась холодной, как Данте.
Однако вскоре выражение ее лица смягчилось. Но Анна не должна утешать меня.
– Все замечательно, мам. Сегодня я выполню свой долг, как всегда делал каждый член семьи.
Мы воспитали Анну и Леонаса с сильным чувством личной ответственности.
Анна выросла достойной дочерью дона, решив заставить нас гордиться ей. Леонас же ярче проявлял протест и часто боролся против правил. У Беа оставалось больше свободы.
Иногда я задавалась вопросом, стоило ли нам дать ту же свободу Леонасу и Анне.
Но долг – краеугольная часть нашего существования…
– Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Когда ты согласилась выйти замуж за папу, ты не думала, что сможешь стать счастливой.
Я покачала головой:
– Не используйте мою историю на своей жизни. – Я сделала паузу. – Меня не тянуло эмоционально ни к кому другому. Огромная разница, правда?
Анна с любопытством посмотрела на меня.
– Меня тоже. У меня нет чувств ни к кому. Уверена, что мы с Клиффордом найдем взаимопонимание, чтобы упрочить наш брак.
– Говоришь как настоящая жена политика.
– Я практиковалась.
Я кивнула, но после слов дочери мне стало еще грустнее. Анна была пылкой женщиной. Я не уверена, что брачные ограничения, на которые она уже согласилась, действительно ее устроят.
– Я встретила Софию в коридоре. Она сказала, что ты чувствуешь себя виноватой из-за Сантино.
– Ничего не могу поделать, но я справлюсь, мам, – спокойно заявила Анна.
Я вздохнула.
– Я всегда буду на твоей стороне, Анна. В любой ситуации. Полагаю, ты считаешь, что не можешь поделиться со мной некоторыми проблемами, но ничто из сказанного тобой не заставит меня любить тебя меньше. С того момента как я родила тебя, моя любовь к тебе была безоговорочной. Так будет всегда.
– Мам. Мне сейчас нельзя плакать. – Она легонько обняла меня. – Я буду в порядке. Но спасибо. – Затем выпрямилась. – И я тоже тебя люблю.
Я сглотнула, желая добавить что-то еще, но Анна была права. Я не должна заставлять ее плакать.
Раздался стук.
– Входите, – сдержанно проронила Анна.
Данте приоткрыл дверь. Взволнованно посмотрел на нас с Анной, стоящих близко друг к другу. Слезы в моих глазах, вероятно, тоже не остались незамеченными.
– Церемония вот-вот начнется. Как вы? – Глаза Данте искали мои, пытаясь обнаружить молчаливый ответ на свой вопрос.
Я отступила от Анны. Данте смог рассмотреть свадебное платье дочери во всей красе и шагнул вперед. Для тех, кто его не знал, все выглядело бы так, будто его не тронуло изумительное зрелище, но его взгляд рассказал мне иную историю.
Анна – великолепная невеста. Она была такой, какой я ее себе представляла. Не хватало только чувства влюбленности в глазах дочери. Мне всегда хотелось, чтобы она была с любимым человеком, но в нашем мире это практически невозможно.
– Все хорошо, – заверила Анна с очаровательной улыбкой маленькой девочки, которая была у нее заготовлена только для Данте.
– Ты выглядишь сногсшибательно.
– Тебе пора, иначе свадьба никогда не начнется, – сказала Анна мне и лукаво прищурилась.
– Мне бы хотелось напоследок поговорить с твоей матерью, – промолвил Данте.
Я чмокнула Анну в щеку и последовала за Данте в коридор. Он закрыл дверь и испытующе посмотрел на меня.
– В чем дело, Вэл? Мне не нравится выражение твоего лица.
– Мы все делаем ошибку. Я чувствую.
Данте приподнял бровь.
– Вэл, именно ты предложила закрепить связь с Кларками через брак, и мне кажется, что ход весьма удачный.
Я кивнула, поскольку в прошлом была в этом убеждена и, как упоминал Данте, считала брачный союз нашей дочери с Клиффордом, отец которого принадлежал к политической элите Чикаго, выгодным ходом… но не видела Анну рядом с Клиффордом.
– Анна что-нибудь сказала? Разве она не хочет довести дело до конца?
