Оторопевшие гости с хозяином молча наблюдали за ее приготовлениями. Когда же первая лазоревая волна побежала по узкому горлу кувшина, стало ясно, что большего от Гильды не добиться.
— Кажется, я знаю, чьих это рук дело! — воскликнул вдруг Стрелок, проворно оборачиваясь и хватая за плечо Рыжего Плута, на цыпочках направлявшегося к двери. — Конокрад несчастный! Неужто переселенцев обобрал?
Рыжий Плут оскорбился до крайности.
— Что я, Магистров стервятник? — фыркнул он, пытаясь освободиться и проскользнуть в дверь.
— Значит, не переселенцев. А кого? — Стрелок держал крепко.
— Я никого не грабил. — Рыжий Плут возвысил голос, однако вырываться перестал, поняв тщетность своих усилий.
Стрелок рассердился не на шутку:
— Немедленно отведи коней назад.
— Пожалуйста, — кротко согласился Плут. — Отведу. Господин Магистр будет вам весьма благодарен.
— Магистр? — воскликнули все хором.
— Да. Скакуны из его конюшен.
— Как ты их раздобыл? — не то восхищенно, не то негодующе спросил хозяин.
— Слуги Магистра сами отдали.
— Так мы и поверили!
Плут прикинулся обиженным. По его словам выходило, будто еще затемно ему вздумалось прогуляться. И совершенно случайно ноги принесли его к замку Магистра. Бродя подле замка, Плут встретил слуг, гнавших коней на водопой. Пошел за ними через луг. И на берегу реки, на огромных валунах, они расстелили плащи и затеяли игру в кости.
— Понятно, — сказал Стрелок, а Плясунья засмеялась.
Плут скромно потупил глаза: что поделать, если он такой везучий? Сначала слуги Магистра проиграли все деньги и, поскольку жаждали отыграться, а он в долг поверить не захотел, поставили на кон свою одежду. Постепенно к Плуту перешли два теплых, подбитых куньим мехом плаща, сапоги из прекрасной кожи, со шпорами, правда не золотыми; потом — куртки, а потом и нижняя одежда…
Слугам, понятно, не хотелось возвращаться нагишом, и ставкой сделались два добрых скакуна… Заполучив коней, Плут взглянул в красные от гнева лица незадачливых игроков, готовых схватиться за оружие, благо их ножи давно торчали у него за поясом, и предложил еще партию.
— Зачем? — удивилась Плясунья.
— Надо же было возвратить им одежду. Плащи, впрочем, я оставил — пригодятся.
Теперь уже никто не мог удержаться от смеха, кроме Гильды, продолжавшей невозмутимо расписывать кувшин, — она-то всю историю слышала еще утром.
— Магистр им головы снимет, — проговорил Флейтист безо всякого сочувствия.
— Магистр знать не знает, сколько лошадей в его конюшнях. Главный конюх, конечно, подымет крик, да тем и обойдется, — возразил Рыжий Плут.
— Что ж, — промолвил Оружейник. — Дело за доспехами. Сегодня же подберем…
— Надо еще сочинить приказ, — напомнил Стрелок.
— Вот это задача, — пробормотал Флейтист. — Нам же не только печать, но и королевская подпись потребуется.
Стрелок, отстранив музыкантов, подошел к Гильде, взял её за руку:
— Сумеешь ли ты изобразить королевский росчерк?
Гильда подняла на него безмятежные глаза:
— Сумею, если будет образец.
Стрелок, ни слова не говоря, вышел из комнаты. Друзья переглянулись и остались на местах, полагая, что следует его дождаться. В самом деле, вскоре послышались шаги — охотник возвращался. Он появился в комнате, на ходу разворачивая какую-то тряпицу. Извлек из нее пергаментный свиток.
— С этим посланием Великий Лорд отправил нас с Драймом к лорду Орвэю. Я сохранил письмо.
Гильда развернула свиток, прижала кувшином. Остальные сгрудились вокруг нее, заглядывая через плечо. Свиток обтрепался по краям, но сама подпись была видна четко. Крупная, округлая заглавная буква и мелкие, угловатые строчные.
Гильда несколько раз провела кистью в воздухе, повторяя росчерк.
— Теперь, конечно, он пишет не «Артур, Великий Лорд», а «Артур, король».
Оружейник уже нес перо и чернильницу.
Гильда взмахнула пером. Поначалу линия вышла чересчур жирной. Затем помешала ворсинка. В следующий раз Гильда плохо обмакнула перо, чернила иссякли на середине слова. Лишь с четвертой попытки, не отрывая руки, она вывела королевское имя как положено, с крупной округлой заглавной буквой и мелкими, угловатыми строчными. Потребовала:
— Сходите в лавку и купите мне хорошее перо.
Оружейник и Стрелок отправились в мастерскую, музыканты — к лошадям, Рыжий Плут — в лавку. Плясунья подошла к Гильде, вновь взявшейся за свой кувшин, присела рядом на скамью. Тихо спросила:
— Ты не боишься?
Гильда аккуратно завершила бирюзовый завиток и только после этого отложила кисточку и повернулась к Плясунье:
— Боюсь.
— Но ты так спокойна…
— Я гоню от себя страхи. Если непрерывно думать о том, что может случиться, — жить некогда будет.
— Я тоже гоню, — жалобно вымолвила Плясунья. — Но они возвращаются.
— Попробуй заняться чем-нибудь, — посоветовала Гильда. — Все равно изменить ничего нельзя. Разве что отступить…
— Отступить? Никогда. Сегодняшней трусостью завтрашнего счастья не купишь, как не принесешь воды в разбитом кувшине.
Гильда кивнула и вновь взялась за кисточку. Побежал, зазмеился причудливый узор.
