…Сейчас он уверенно направился к груде валунов. Помедлил, внимательно оглядываясь. Но, как и следовало ожидать, в лесу в эту пору не было ни души. Стрелок продрался сквозь кусты и протиснулся в щель, зиявшую меж нагроможденных друг на друга камней. Ход уводил в глубь холма. Охотник шел согнувшись, торчавшие из земли корни задевали по лицу. С легким стуком осыпались мелкие камешки. Огня он не зажигал, продвигался осторожно, вытянув вперед руки. Через несколько шагов наткнулся на дверь. Пошарил по стене на уровне плеча, нащупал рычаг, нажал. Дверь с тихим шорохом отошла в сторону.
Стрелок проскользнул внутрь. Дверь медленно затворилась. Охотник остался в кромешной тьме — не видел даже собственных рук, не слышал ничего, кроме звука собственного дыхания. Вынул из мешка два загодя приготовленных факела, достал из кармана огниво, высек огонь. Поднял факел повыше, осмотрелся. Ожидал увидеть земляной пол, потолок, поддерживаемый прогнившими сваями. Ход, однако, строился на века. Стены и своды его были выложены камнем, между плотно пригнанными плитами не вошло бы и лезвие ножа. Казалось, тоннель выдолблен в толще камня.
Стрелок отер сапоги пучком травы, а потом еще и тряпкой: не хватало только оставить в королевских покоях цепочку следов. Наконец отправился в путь. Замок находился на холме, ход неуклонно поднимался, сначала полого, потом все круче, затем начались ступеньки. Стрелок считал: пятнадцать, пологий отрезок коридора, еще пятнадцать…
Идти было легко: плиты под ногами не раскачивались, по сводам не расползались трещины. Лишь в одном месте по стенам сочилась вода, с потолка срывались редкие капли. Охотник понял, что миновал ров. Вскоре он стоял у подножия винтовой лестницы. Ступеньки были высокими и крутыми. Десять, двадцать, тридцать, сорок… Он поднимался быстро, прыгая через ступеньку.
Наконец-то кончилось это чудовищное бездействие! Наконец-то он поможет Аннабел. Почти год мечтал об этом, рвался в город, в замок. И уходил, понимая, что каменные стены не сокрушить, с головорезами Магистра не справиться.
Теперь стены сами раздались. Отступят и стражники.
«Аннабел будет свободна! — Ему хотелось кричать об этом во весь голос, чтобы гулкое эхо катилось под каменными сводами. — Аннабел вырвется на свободу!»
Стрелок достиг двери, осмотрелся, отыскивая «глазки»: уверен был, что непременно найдутся отверстия. Отодвинул маленький деревянный щиток и заглянул в образовавшуюся щель.
Комната короля открылась как на ладони. Горел очаг. Стрелок окинул взглядом высокую кровать, ширму, кресло с узкой спинкой, низкий квадратный стол… В комнате не было ни души. Стрелок воткнул факел в кольцо на стене и повернул ручку двери. Раздался щелчок, деревянная панель отъехала в сторону. Охотник переступил через порог. Дверь тотчас закрылась за ним. Прежде чем отправиться дальше, Стрелок отыскал деревянного льва, приводившего в движение механизм.
Еще раз оглядел комнату. Свершилось! Он в замке! Больше года не был здесь. С той самой минуты, как, простившись с Аннабел, выбежал во двор, чтобы вскочить в седло и отправиться на битву с каралдорцами. Разве думал тогда, что обратно вернется тайком, переодевшись в чужое платье? И все же он вернулся. Вернулся, вопреки замыслам Артура и Магистра. Вернулся к Аннабел.
Стрелок перешел из опочивальни в малую трапезную. По рассказам лорда Гаральда представлял эту комнату иначе. Прежде всего, она не заслуживала названия «малой» — просторный зал, перегороженный огромным столом. По стенам гобелены: сцены пиров и охоты. Полсотни розовых свечей истекали воском, освещая малую трапезную.
Внезапно послышались шаги. Дверь трапезной открылась, впорхнул смеющийся паж. Увидев Стрелка, остановился. Охотник холодно посмотрел на него. Паж перестал хихикать, низко поклонился и юркнул обратно с проворством, выдающим его особую любовь к людям Магистра.
Стрелок выждал, пока мальчишка уйдет, и направился в проходную комнату. Оттуда три двери вели: центральная в охотничий зал, правая в коридор к помещениям слуг, пажей и комнатам Драйма, левая в коридор к покоям королевы. Эту дверь и отворил Стрелок.
Артур облизал запекшиеся губы, прикрыл глаза. Стены в цвет блеклого осеннего неба и украшавшие их деревянные арки медленно вращались. Совет только начался, Артуру же казалось — длится много часов. Он узнал голос лорда Тизара.
— Народ все прибывает. Город переполнен. Грязь. Того и гляди, вспыхнут болезни. Воры обирают беглецов до нитки, стража не справляется.
— О чем вы?! — крикнул Магистр.
Артур поморщился. Он так и не привык к тону ярмарочного зазывалы.
— Нашли время беспокоиться о северянах, — бушевал Магистр. — Казна пуста. Надо увеличить налоги!
— Из простолюдинов выжато все. За полгода столько новых налогов появилось, что больше и не придумать. Налоги на собак, налоги на кошек, на цветы на окнах, на коротышек, на долговязых, на рыжих, — разошелся лорд Вэйн, — налоги на каждое лошадиное копыто, на каждый овечий хвост…
Лорды засмеялись.
