— Спасибо, — тихо сказала я и улыбнулась демону.
Михаэлис молча сверлил меня немигающим, но каким-то на удивление пустым взглядом, а Дина с Лёшей переглянулись. Я же покрепче взяла слегу и начала осторожно, но довольно быстро двигаться в направлении города. Лёша что-то говорил — просил вернуться, спрашивал, зачем я туда иду — но я не отвечала. Я не хотела называть истинную причину, но и солгать тоже не могла. И наконец, брат оставил меня в покое, начав перешёптываться с Диной, а я погрузилась в раздумья.
Зачем жертвовать собой ради того, кому на тебя плевать? Но ведь Михаэлису не плевать на меня, иначе он бы не указал дорогу. Тогда зачем жертвовать собой ради того, кто хочет меня убить? Но он и не хочет этого — просто выполняет приказ, потому что не может ослушаться. Я знала, что для него нет никого и ничего важнее него самого, ведь он эгоист, и потому никогда ни на что не рассчитывала. А значит, главный вопрос: зачем жертвовать собой ради Себастьяна Михаэлиса — демона, чьего настоящего имени я не знаю и никогда не узнаю? Ответ прост: потому что я его люблю. И иные причины не нужны. Ведь я не только эгоистка, но и дура, а значит, на любой вопрос: «Почему?» — могу ответить: «Потому что я так хочу», — и иных пояснений не нужно. Ведь «дуракам закон не писан», а «всё, что окружает эгоиста, представляется ему лишь рамкой для его портрета». Вот и ни к чему давать пояснения своим желаниям. Их надо просто осуществлять.
Болото осталось позади, и лес быстро редел. Вдалеке послышался приглушённый гул. Я остановилась и обернулась. Брат был бледен и поджимал губы, Дина лихорадочно переводила взгляд с меня на Себастьяна и обратно. А он безучастно смотрел на меня тем самым взглядом, которым говорил о своём положении дворецкого, — фальшивым, лживым, скрывающим все эмоции за маской холодности и безразличия.
— Дальше я пойду одна. Прощаемся, ребята, — тихо сказала я, и Дина закусила губу.
— Инн, ты с ума сошла?! Зачем? — крикнул Алексей, и я поморщилась. Не хватало только, чтобы сюда народ сбежался.
— Лёш, не вопи. Я так решила, значит, так и будет.
— Не ты ли говорила, что никогда не сдашься и любишь побеждать? — с обычным сарказмом вмешался Михаэлис, и сердце прокололо раскалённой иглой. Неужели последним моим воспоминанием о нём будет этот яд?..
— Я и не сдаюсь. Просто поняла, наконец, что не сплю. А у реальности законы несколько иные, — ответила я честно. Демон удивлённо вскинул бровь, а Лёшка процедил:
— Это из-за него, да? Из-за того, что ему наказание грозит? Инн, очнись! Он демон! И он тебя использует! Какое наказание, о чём речь вообще?! Владыки же сами приказали ему не вмешиваться! Просто в следующий раз они пошлют кого-то другого!
Я поджала губы, понимая, что в чём-то Лёша прав, но… я хотела верить Михаэлису. И я верила. Даже сейчас, когда его глаза лгали, а он сам посылал меня на смерть с ехидством. А может, именно поэтому?.. Из-за ширмы язвительности, которая скрывала правду…
— Я хочу ему верить, — ответила я брату и поймала его за руку. — Остальное мелочи. Кое-что всегда будет неизменно — я буду бороться за свои желания до конца. Вот только приоритеты моей жизни всё же несколько отличаются от приоритетов иллюзии сна. И знаешь, Лёша, я не хочу засыпать вновь. И не засну. Никогда.
Брат молча смотрел на меня, и на глазах его наворачивались слёзы. Дина стояла в стороне и закрывала лицо передником. На Михаэлиса я не смотрела и просто сжимала руки брата, прощаясь с ним. Потому что он всегда был для меня настоящим. Ведь я его всё же любила…
Лёшка вдруг резко дернул меня и прижал к себе, крепко обнимая, а я закрыла глаза и повисла на шее единственного родственника.
— Прости, Лёш.
— Ты прости, Инн.
— Просто будь счастливым. За нас обоих.
«Как я жила за себя и маленького демона, отдавшего мне свою жизнь… Прости, защитник. Я делала всё, что могла, но где-то всё же просчиталась. Зато теперь знаю, где именно. Не нужно мне было спать, нужно было выполнять обещание. Но знаешь, хотя бы последние минуты я всё-таки буду по-настоящему жить, а не существовать».
Алексей помолчал, а затем тихо ответил на мою просьбу:
— Буду. Не сомневайся.
Я чмокнула брата в щеку и подошла к Дине. Подруга крепко обняла меня, уткнувшись носом в плечо, и всхлипнула. Я погладила её по голове, с которой тут же слетел чепец, и прошептала:
— Счастья вам с Гробовщиком.
— Инн… — на большее подругу не хватило.
— Эй, взбодрись. Будь сильной, — через силу улыбнулась я. — Я отмучаюсь своё в Аду, расплачусь за грехи и после реинкарнации снова буду топтать землю. Уж ты-то меня дождёшься, правда?
— Да, — ответила готесса сдавленно, — я дождусь… Мы с Легендарным дождёмся, Инн!
— Терпения тебе с ним и любви.
— Спасибо…
Я чмокнула подругу в лоб и улыбнулась Михаэлису.
— Удачи. Жаль, что я так и не узнала твоего имени.
— И не узнаешь, — резко ответил он, и в алых глазах промелькнуло что-то странное. Но я не стала вдаваться в подробности — время уходило, как песок сквозь пальцы.
