Монотонный голос высокого человека в монашеской рясе зачитывал приговор, и в ответ ему летели проклятия и крики двух «ведьм». А затем монотонная речь инквизитора стала вдохновенной, и он начал читать молитвы, глядя в небо. Неужели он и правда верил, что этот Ад благословят?..
Три факела коснулись трёх охапок сена. Послышался мерзкий запах гари. Я стиснула зубы и впилась взглядом в пустые, лживые глаза демона, которые не хотели даже сейчас сказать мне правду. Ну и ладно…
— Люблю, — прошептала я неслышно и посмотрела на небо.
Огонь трещал, подбираясь к моим ногам, запах жжёных веток пытался выжать из глаз слёзы. Алое марево застилало мир вокруг, отгораживая ведьму от палачей. А воздух дрожал, словно вокруг всё было простым миражом, но я знала — это реальность. И дикий жар, окутывавший тело, был лучшим тому доказательством.
Босых ступней коснулись первые языки костра. Я сжала зубы. Как же больно… А огонь продолжил лизать ступни, и я закричала. Слёзы брызнули из глаз. Как же больно… Я уже не слышала ни криков ведьм, ни смеха горожан, ни молитв священника. Я кричала, срывая горло. Но я не хотела спастись. Если я должна пройти через этот Ад, чтобы Себастьян жил… Себастьян… Нет. Это не его имя! Плевать. Только пусть он живёт…
Больно, больно, больно!
Мир распался на атомы. Агония. Дикая боль в ногах. Подол юбки, полыхавший алым. И вдруг сквозь свой хрип я услышала иной звук. Стоны умирающих и полные ужаса крики. И боль вдруг исчезла, а затем нахлынула с новой силой, но уже не острыми ножами вспарывая кожу, а ноющим, монотонным фоном расползаясь по телу. С трудом проморгавшись, я увидела, что костёр остался вдалеке. Женщины, что продолжали кричать, корчились в пламени, как две марионетки, которых дёргал за нити безумный кукловод. А меня держало на руках существо, окутанное чёрной дымкой, и в алых глазах его застыла странная обречённость.
На площади лежали трупы — много трупов, искорёженных и переломанных, словно здесь прошёл ураган. И лишь инквизитор продолжал осенять крестным знаменем демона, спасшего мне жизнь. Он стоял среди десятка изувеченных тел и, выставив вперед Евангелие, молился, пытаясь изгнать зло. И только две умирающие женщины составляли ему компанию в этом Аду — «мирные жители» разбежались, видимо, решив, что смотреть на чужую смерть куда забавнее, чем подыхать самому.
А Себастьян Михаэлис стоял прямо перед инквизитором, держа меня на руках, и глаза его больше не лгали.
— Зачем? — прохрипела я срывающимся голосом и вцепилась в ворот странной чёрной накидки, окутанной тьмой. — Зачем?!
— Потому что я так хочу, — было мне ответом, и я вздрогнула. Да как так?..
— Тебя же казнят, — пробормотала я, а демон, чьи черты лица были так похожи на те, что я видела каждый день, но в то же время не походили вообще ни на что в этом мире, отвёл взгляд и, посмотрев на небо, тихо произнёс:
— Прости. Демоны никому не верят. И я не верил тебе. Теперь верю.
— Что?.. — на большее меня не хватило. Боль алым маревом разливалась по телу, а Михаэлис прижал меня к себе и рванулся к священнику.
— Никто не смеет причинить вред моей женщине, — буквально прорычал он, и в следующую секунду голова инквизитора упала на мостовую.
Брызнувшую кровь поглотил мрак, защищавший демона, и она не достигла нас. Обезглавленное тело мешком рухнуло на землю. И только массивный золотой крест, украшенный алыми каплями, сиял в свете солнца и догоравших костров.
И это было справедливо.
Демон развернулся на каблуках и быстрым шагом направился прочь из города, а я пустым взглядом смотрела на мёртвого священника. Теперь Себастьян не сможет выполнить задание. Он нарушил приказ. Но почему я так счастлива? И почему, хоть и знаю, что должна была сгореть, так рада тому, что он меня спас? Потому что… он меня не предал? Или потому, что я всё же ему дорога?..
Мы вышли из города, оставив за собой трупы солдат, пытавшихся преградить демону путь, а за нами шли притихшие Дина и Алексей, переглядывавшиеся и нервно поджимавшие губы. В ногах пульсировала тупая боль, а я прижималась к исчадию Ада, вдыхая тошнотворный запах серы, но почему-то улыбаясь и роняя на чёрное марево слёзы. Глупая. Ну и ладно. Потому что он меня не бросил…
Мы зашли в лес, и Себастьян, быстро и аккуратно ступая по мягкой земле сапогами на шпильках, зашептал, прижимая меня к себе и глядя куда-то вперёд, но явно не волнуясь о дороге:
